— Тебе бы на праздник сходить, — непринуждённо сказал дворф, аккуратно поставив первую кружку и достав вторую. — Трудно понять, как вы, люди, стареете, но на мой взгляд, ты ещё молод. Таким весельем... нужно наслаждаться в твоём возрасте.

Говорил он грубовато. Не то чтобы он хотел показаться недружелюбным или неприветливым, просто, видимо, не привык к долгим разговорам.

— Я не люблю толпы, — медленно сказал я, немного отстранённо, пытаясь понять внезапное желание дворфа дать мне жизненный совет. Я предположил, что всё ещё нахожусь под подозрением из-за того, что взобрался на скалу. — Слишком шумно, слишком тесно... меня это нервирует.

Дворф понимающе хмыкнул и протянул мне одну из кружек.

На мгновение во мне вспыхнул гнев. Я видел, как он наливал пиво во вторую, но не связал одно с другим. Он был слишком рассеян. Слишком отвлечён.

Мгновение спустя я заставил себя отбросить гнев и принял кружку.

Я не хотел пить алкоголь. Он на меня не действовал, и вкус для меня ничего не значил. Но мне было немного любопытно, каково на вкус дворфское пиво.

— Да не угаснут пламя очага и горна! — произнёс мужчина то, что, как я думаю, было традиционным тостом, поднимая свою кружку ко мне.

После секундного колебания...

Мы чокнулись.

— Да не угаснут пламя очага и горна... — повторил я, и мы оба залпом отпили.

Первый глоток поразил меня, словно глава из «Откровения». Это было не водянистое массовое пойло, какое заполонило рынки Земли в моей прошлой жизни. Дворфский напиток был плотным, почти «жевательным», со сложной гаммой, которая раскрывалась на нёбе слой за слоем.

Сначала был богатый, насыщенный солод, с глубокой карамельной сладостью, говорившей о зёрнах, обжаренных до совершенства. Но под этой основой скрывалось нечто совершенно иное. Минеральный оттенок, который я сразу узнал, – он исходил от... минеральной воды! Он добавлял свежее, чистое послевкусие, которое пробивалось сквозь естественную тяжесть пива, не умаляя его характера.

Я сделал ещё один долгий глоток, позволяя жидкости как следует обволакивать рот. Газация была слабее, чем я помнил у коммерческого пива с Земли, но это только улучшало текстуру. У этого пива было тело. Содержание. Каждый глоток нёс в себе вес и аромат, которые приятно задерживались на языке.

Хмель ощущался, но был сбалансирован, придавая ровно столько горечи, чтобы солод не становился приторным. Ничего общего с агрессивно «хмельными» индийскими элями, которые были в моде до моей смерти, и не безвкусные лагеры, которые доминировали на массовом рынке. Это было пиво, таким, каким его и должны были варить. Питательное, созданное с мастерством, а не спроектированное для максимальной прибыли бездушными и богопротивными корпоратами, что стремятся осквернить всё священное в Фатерлянде.

Третий глоток убедил меня окончательно. Содержание алкоголя было не просто выше, чем у стандартного земного пива; оно, вероятно, было сопоставимо с разбавленной водкой. Но каким-то образом он был так хорошо интегрирован, что крепость усиливала, а не перебивала вкус. Лёгкое жжение, которое он добавлял, когда пиво спускалось по горлу, было просто потрясающим художественным штрихом. Послевкусие было долгим и согревающим, с нотками мёда и чего-то, что могло быть дикими травами, собранными на горных склонах.

Это... дворфы действительно превзошли мои ожидания.

— Потрясающе, — честно сказал я, глядя в пустую кружку. Я не мог почувствовать радость от такого изумительного напитка, но мог сказать, что на всех уровнях это было наслаждение, которое я бы полюбил, будь я человеком. — Лучшее пиво, что я когда-либо пробовал.

— Да потому что вы, люди, пьёте ослиную мочу и зовёте это элем, — проворчал Берг, но с некоторым одобрением в голосе, обхватив кружку обеими руками. — А иной раз ещё и осла сперва спаиваете нормальным элем, так у вас, людей, и выходит то, что вы величаете «хорошей варкой».

От такого презрения в его голосе я сразу понял, что попытка защитить человеческие пивоварни может нажить мне врага на всю жизнь.

— Я не видел здесь никаких ферм, — медленно сказал я, взглянув на дворфа. — И уж точно не видел ячменных.

Берг обиженно фыркнул.

— Многие из наших перебрались в Штрумкамские шахты из окрестных деревень. У нас буквально в крови испытывать восторг, когда строят хорошую, правильную шахту. А многие и не переезжали. Большая часть еды, что ты попробуешь в городе, как раз из тех деревень и идёт.

Я кивнул. Это имело смысл.

— А ещё, ты... держишься на удивление хорошо, — Берг внимательно на меня посмотрел и кивнул, будто был приятно удивлён. — Большинство твоего племени и кружки настоящего эля не выдерживает.