Такая история затронула что-то в сердце Симмера.

«Вероятно, это не последняя моя попытка связаться с вами. Если я не умру, в ближайшие годы у меня, скорее всего, появятся новые результаты и теории. Я знаю, что курьерские заклинания можно перехватить, поэтому я приложил к пятнадцати журналам ещё одну книгу. В ней содержится шифр и ключ, которые я буду использовать при отправке будущих журналов. Правильный шифр будет служить моей подписью и подтверждением подлинности. Я прошу вас писать ответы, используя этот же шифр, чтобы я мог быть уверен, что они исходят оттуда, куда попали мои первоначальные исследования.

Желаю вам успехов в ваших магических изысканиях, какими бы они ни были.

А.»

Нетрудно было догадаться, что маг имел в виду под «ответом». После доставки посылки курьер-фамильяр остался в Аубёрсте; сейчас эта птица ростом с человека жила в собственной конюшне Симмера. Она доставит всё, что ей дадут, обратно своему хозяину, этому «А» – а до тех пор вполне проживёт на обычном корме.

Сам шифр оказался ещё более интересным. Симмер ещё не проверял, совпадает ли он с известными шифрами, но если он действительно был оригинальным, то, судя по его сложности, этот маг был не просто усердным, но и невероятно умным в нескольких областях.

Это также было достаточно эксцентрично, чего Симмер и ожидал от старого, могущественного мага. Опасения по поводу перехвата сообщений не были совсем уж беспочвенными: в Северных землях хватало своих конфликтов, не говоря уже о постоянной проблеме с демонами, но всё же создавать целый новый шифр только для переписки о магических исследованиях казалось излишним.

Тем не менее, письмо и исследования ставили Симмера в трудное положение. Хотя некоторые материалы из журналов оказались полезны для его собственных изысканий, большинство были не по его профилю. Из благодарности за интересные концепции ему следовало бы направить эти исследования тому, кто нашёл бы их более ценными.

Но это могло оказаться непросто; он не мог с ходу вспомнить никого, кто интересовался бы внутренним строением «сердец» монстров больше, чем такой опытный ментальный маг, как он сам. Магов, изучающих монстров в той или иной степени, хватало, но немногие могли бы напрямую использовать плоды подобных исследований. Как и не было никого, кто был бы достаточно квалифицирован, чтобы понять и, возможно, проверить основной массив этих трудов.

По крайней мере, он мог вынести эти труды на следующую встречу коллег через две недели. Если отбросить всё остальное, одна лишь методология исследования была достаточно интересна, чтобы её обсудить.

Что до содержания исследований, то, как минимум, Симмер мог разделить эту головную боль с другими могущественными магами города и сделать её всеобщей проблемой.

Глава 8

Поступь времени беспощадна.

Разумеется, я вёл счёт дням; трудно иначе, когда ежедневно приходится делать столько записей. Я точно знал, сколько лет провёл в Тифхольце, с памятью у меня всё было в порядке.

Но знать и чувствовать, как выяснилось, разные вещи.

Я много раз покидал Тифхольц. В основном за припасами в соседние деревни. Пару раз добирался и до ближайшего городка, искал там новые гримуары, когда чувствовал, что готов расширить свой арсенал, да и ходил туда просто за разной хозяйственной мелочью.

Однако дальше окраин проклятого леса я не забирался. Из-за боли я обычно двигался быстро и был невнимателен. В селения я заходил лишь со спиленными рогами, но боль от их отсутствия не стихала, пока они не отрастали заново. Полагаю, дело в том, что рога это своего рода орган чувств: они усиливают мою врождённую демоническую чувствительность к мане... точнее, сами и являются её источником. Насколько я мог судить без полноценного исследования, рога работают как антенны.

Так или иначе, когда я покидал Тифхольц, мне было не до красот. Я был раздражителен и предельно сосредоточен на своей цели. Боль, всё-таки, отвратительный отвлекающий фактор: она не отпускает ни на миг и подталкивает к импульсивным поступкам, что в моём случае чревато для окружающих.

Сосредоточенность на заранее выбранной цели, игнорирование всего постороннего и минимум контактов с людьми – вот так я снижал риск сорваться и натворить бед.

Вот только на этот раз я уходил по-настоящему. С рогами на месте, хоть и надёжно укрытыми под капюшоном. Я путешествовал налегке, насколько мог себе позволить: за плечами у меня лишь несколько увесистых сумок, а в руке – посох собственной работы.

Изначально я задумал «настоящий магический» посох лишь для маскировки, но по ходу дела добавил ему и полезные функции. По крайней мере, сделанный из магической и очень прочной древесины Тифхольца он мог служить отличной дубиной.

Окраины Тифхольца были куда спокойнее, чем я помнил. Я и раньше отмечал, что в этом молодом лесу встречи с монстрами стали реже, но не придавал этому особого значения.