К тому же, когда я посещал людские селения, я действовал строго по списку покупок, не позволяя себе отвлекаться на посторонние дела.

— Ну, судя по твоим словам, ты и правда не промах, как минимум силён, — сказала Глюк, потягиваясь и зевая. — И это хорошо. Завтра нам, скорее всего, придётся столкнуться с какой-нибудь гадостью. Иметь на своей стороне толкового мага, такое всегда придаёт уверенности.

— Не могу сказать, что мне часто выпадала честь сражаться плечом к плечу с обученными воинами, — вежливо ответил я.

— Пф, я и сама не из какой-то там школы, — ухмыльнулась она, ткнув большим пальцем в себя. — Всю жизнь была наёмницей, училась в бою да в перерывах между драками. А вот Гансельн у нас – тот самый «золотой мальчик», которого натаскивали с рождения, — она хлопнула его по плечу и полуобняла, улыбаясь.

Мужчина состроил смиренную мину, но лёгкая, чуть досадливая улыбка выдавала его истинные чувства.

— Я странствующий рыцарь, — просто объяснил он. — Мой дед был посвящён в рыцари, но земель не получил. Это правда, меня обучали с юных лет, но в основном я силён в конном бою, — он пожал плечами. — И пусть Глюк тебя не обманывает. Может, она и не проходила официального обучения воинскому искусству, но за годы набралась опыта ого-го. В бою она у нас настоящая гроза.

— Какая лесть! — рассмеялась женщина и мягко пихнула его локтем. — Но ты прав. Альберт, я держу фронт, Гансельн – наша ударная кавалерия. Дальний бой на тебе!

— Меня устраивает, — согласился я. Они вели себя так с самого начала нашего разговора; нетрудно было догадаться, что они пара.

Тем более что, проведя с Глюк какое-то время, я ощутил и кое-что ещё. В ней был другой источник маны. Где-то внизу живота. Он был слаб и почти неотличим от её собственного, но ошибки быть не могло. Женщина была беременна.

Срок был небольшой, живота не было видно, или же его хорошо скрывали латы.

Мне было любопытно, как сошлась эта странная пара, но я не видел причин лезть не в своё дело. В любом случае, мы больше никогда не встретимся.

— Пожалуй, пора на боковую, — предложил Гансельн, когда повисла, как мне показалось, вполне уютная тишина.

— Дельная мысль, — кивнула Глюк и, повернувшись к Гансельну, добавила: — Ганс, вымоешь котелок? Я постою на первом дозоре.

Мужчина нахмурился и покачал головой.

— Нет, дозор поделим с Альбертом. А ты иди спать.

Она открыла было рот, чтобы возразить, но он коротко поцеловал её.

Кажется, Глюк даже смутилась.

— Как знаешь, — пробормотала она, мотнув головой. Она поднялась и пошла к их вещам, большая часть которых всё ещё была навьючена на лошадь.

— Прошу прощения за это, — виновато обратился ко мне Гансельн. — Она сегодня и вправду вымоталась, лучше ей как следует выспаться.

Я видел, что он не совсем честен, но мне было всё равно.

— Ничего, не беспокойся, — сказал я, качнув головой. Я отложил свои вещи и достал из дорожной сумки вязаное одеяло. — Разбуди, когда придёт моя очередь.

— Обязательно, — согласился он, уже провожая взглядом свою женщину, которая что-то ворча, копалась в одной из сумок.

***

Мы поднялись с первыми лучами и, наскоро позавтракав, двинулись через болота.

Самым трудным в путешествии с людьми оказались пустые разговоры.

Пока мне удаётся их не замечать, я могу вести себя почти нормально. Но стоит им привлечь моё внимание короткими репликами или вопросами – и каждый раз мне приходится откликаться, продумывать, что именно сказать и зачем, и только потом отвечать.

Это крошечное усилие ума и воли – реагировать так, как я хочу, а не так, как подсказывают инстинкты – со временем выматывает.

С Гансельном особых проблем не было: он понимал, что означают мои краткие ответы и отстранённое молчание.

А вот его спутница – нет. Точнее, вероятно, понимала, но всё равно жаждала общения. Проникшись ко мне необъяснимым интересом, она оказалась изрядной болтушкой.

Когда попытки вытянуть из меня что-то о себе провалились, она перешла к байкам из собственной жизни, изредка задавая вопросы. Не всегда риторические, иногда в духе: «Тебе доводилось с таким сталкиваться, Альберт?»

Раздражающая, однако, женщина.

И всё же я отдавал себе отчёт: это не она плохая, а моя неразумная нелюдимость берёт своё.

Общение было тяжкой повинностью: приходилось следить за жестами, тоном, содержанием ответов. По правде говоря, я мог выносить беседы, только когда в них был смысл. Полагаю, у большинства демонов с этим трудностей нет.

Сами болота были точь-в-точь такими, какими я их помнил. Бескрайняя топкая равнина, уходящая за горизонт. Мощёная дорога прорезала её, словно каменная дамба, возвышаясь примерно на полметра над сырой землёй. Камни были старыми и выветренными, по бокам поросшими мхом, а в щелях между ними пробивалась болотная трава.

Трудно представить, что такую переправу построили без магии.