Меня захлестнул гнев — чистая, кристальная ярость, от которой обострилось зрение. На моём лице это, однако, не отразилось. Для нас, демонов, мимика не связана с чувствами. Эмоция казалась чужеродной, достаточно редкой, чтобы я отметил её присутствие с клинической отстранённостью, даже когда она пожирала меня изнутри.

Поражение жгло. Более того, оно обнажило ключевую слабость моих нынешних возможностей. Монстры в тех местах, где я рос, казались жалкими по сравнению с этим. Этот шипастый медведь — или мутировавший дикобраз — был сильнее даже того кабана, которого я убил для тех охотников. И с момента ухода из Небельдорфа, мне встречалась дюжина существ сопоставимой мощи.

Проблема была не в запасах маны. Всё упиралось в дальность и ударной силе. В моём нынешнем состоянии охота на монстров ради исследований стала невозможной. Не в том случае, если это и есть нормальный уровень монстров в диких землях.

Мне нужно было овладеть человеческими заклинаниями — теми, что я читал в гримуарах. Иначе можно не беспокоиться об угрозе со стороны людей, эльфов и гномов: рано или поздно какая-нибудь безымянная лесная тварь разорвёт меня просто за то, что я забрёл на её территорию.

***

Центральные земли были огромны.

Европейский континент можно пересечь пешком или верхом за год, если, конечно, не возникнет серьёзных осложнений и путник не будет подолгу задерживаться в крупных городах.

Примерно столько же заняло у Фрирен и Ферн путешествие до Северного плато, а до Аубёрста они добирались три года с начала своего странствия. Трудно сказать, сколько остановок они делали и как надолго, но, полагаю, это всё равно позволяет сравнить здешний континент с Евразией. Возможно, он не настолько велик, но даже половины или трети от Евразии хватило бы, чтобы назвать его колоссальным.

Учитывая это, Центральные земли занимали около трети всей территории континента.

Даже в Европе во времена Средневековья было полно малонаселённых и плохо исследованных областей. До промышленной революции человек и мечтать не мог бросить вызов природе, потому-то леса, горы и моря в наших песнях и фольклоре всегда были потусторонними, пугающими и жестокими силами. Правда была в том, что человек находился во власти дикой природы, а не наоборот.

В этом мире всё было точно так же. А может, и ещё хуже, если вспомнить о монстрах, демонах и прочих ужасах, что могут таиться вдали от цивилизации и о которых я, возможно, ещё не знаю.

Я присел возле кучки растопки, на сбор которой ушли последние десять минут: сухая хвоя, измельчённая кора и тончайшие веточки не толще спичек. Окоченевшими пальцами я сложил их в рыхлое гнездо, оставляя просветы для воздуха.

Искра, которую я мог высечь без долгой подготовки, была жалкой – немногим сильнее той, что получается от удара кремня об огниво, и жила та всего пару секунд. Но этого должно было хватить.

Центральные земли велики, поэтому их ландшафт не поддаётся простой классификации. Судя по манге, я ожидал увидеть в основном холмы и поля, с редкими, безобидными лесами между ними.

Всё оказалось иначе. Холмы и поля, конечно, были, и они были куда гуще заселены. Были и редколесья – то ли молодые, то ли «приручённые» за века нынешним королевством или прежней империей.

Но были и горы, даже вдали от Северного плато. Были болота. И были дикие, древние чащи, сравнимые разве что с Чёрным лесом у меня на родине.

Иными словами, вся территория Центральных земель была столь же разнообразна, как и сама Европа.

Я сложил ладони вокруг гнезда из растопки и сосредоточился, вызывая крошечный язычок пламени. Искра мгновенно подхватилась корой – бумажные полоски свернулись и заалели. Я наклонился и дунул осторожно, как можно легче. Слишком сильно – и я раздую уголёк; слишком слабо – и он погаснет.

Жар медленно пополз по хвое. Я ещё чуть-чуть дунул, наблюдая, как красное свечение ползёт по краям. Вверх поднялась тонкая струйка дыма. Затем ещё одна. Растопка начала тихо потрескивать.

В Небельдорфе, запоминая карты и даже покупая пару небольших, притворяясь, что одного взгляда недостаточно, я искал как раз именно такие места. Моей целью по-прежнему оставались Северные земли. По масштабам обширных, необитаемых мест они далеко превосходили Центральные. Но я понимал, что просто спешить туда неразумно. Лучше не торопиться, набираясь сил через исследования, тренировки и просто с течением времени.

Таков и был мой план. У меня был намечен маршрут через сравнительно неисследованные области, от одной к другой, к Северному плато.

Прожив четырнадцать лет в лесу возле человеческой деревни, я понял, что мои исследования на одном месте неустойчивы. Рано или поздно местные монстры закончатся – я истреблю их в ходе моих экспериментов – и мне придётся двигаться дальше. Это было частью моего плана.

Затем произошёл мой катастрофический срыв самоконтроля, и мне пришлось бежать. Сам план в целом остался прежним.

Однако обстоятельства заставили меня пересмотреть некоторые детали. Моя слабость означала, что даже простое путешествие в моём нынешнем состоянии опасно.