Это явно было правильным решением, ведь она знала, что на его плечах сейчас лежит куда больше, чем на ком-либо ещё в Академии.

— Вы... все трое, — Нойгири сердито посмотрела на Хексе и Альберта, надувшись, — будете мне должны.

— Конечно, конечно!~ — тут же отозвалась Хексе, подмигнув. — Я предложу тебе секретный каталог своих товаров, выберешь, что понравится, и я изготовлю это для тебя меньше чем за месяц. У меня есть несколько интересных штучек, чтобы добавить остроты в постели, особенно в плане ощущений~! — эта совершенно бесстыжая ведьма многозначительно повела бровями, заставив Нойгири залиться румянцем... и одновременно почувствовать жгучее любопытство.

— Думаю, вы двое о чём-нибудь договоритесь, — ровным тоном вставил Альберт, отчего Нойгири слегка вздрогнула, а Хексе рассмеялась своим «фу-фу-фу». Эльф выглядел и звучал совершенно безразлично, но почему-то Нойгири знала, что он их осуждает. — Что до меня, я подумаю о каком-нибудь подарке в качестве компенсации. Не считая, разумеется, надбавки за опасные условия труда.

Нойгири слегка ошарашено моргнула.

— Надбавки за опасные условия труда...? — она и вправду не поняла, о чём он.

Когда Альберт объяснил, что заплатит ей существенно больше за работу, которая подвергает её опасности, Нойгири невольно подумала, что, пожалуй, она уже и не так зла. В конце концов, Альберт был хорошим, справедливым директором!

Сколько бы Хексе ни вздыхала и ни ворчала, что он опять раздаёт деньги направо и налево.

***

Альберт

Я наблюдал за праздниками в Штурмкаме на протяжении всей его истории. Это всегда были яркие, шумные события.

Но сегодня даже мои ожидания от подобных торжеств были превзойдены.

Бургомистр Анунгслос был не из тех, кто разбрасывается деньгами ради одних только празднеств, это я знал наверняка. Не зря Берг жаловался, что он «гад-скупердяй». Городская казна не тратилась на то, без чего, по мнению бургомистра, город вполне мог обойтись.

Однако на сей раз всё было до неприличия расточительно. Я знал это, потому что последние три недели помогал накладывать защитные чары на новую, усовершенствованную арену для големов, так как Заудерновы мастера зачарований просто не справлялись с безумным графиком.

Я также без труда мог понять, почему Анунгслосу понадобилось произвести хорошее впечатление на нового лорда этих земель: должно быть, дело было критически важным, отсюда и его суета, превратившая малюсенький ежегодный турнир «ГолемоВоинов» в это раздутое до неприличия чудище.

Сейчас, стоя бок о бок со Штольцем, я наблюдал, как бургомистр Анунгслос ожидает у входа в ратушу в окружении нескольких помощников и двумя членов городского совета.

Здание к торжеству вычистили до такой степени, что каменная кладка казалась почти новой. С верхних окон свисали тёмно-синие полотнища с серебряным горным гербом Штурмкама, а ступени вымели так тщательно, что я заподозрил применение заклинания для уборки пыли, которому обычно учу, хотя это мог быть и просто очень старательный слуга.

Улицу, ведущую от главных ворот, очистили от торговцев и телег, а фасады домов по обеим сторонам украсили лентами и сосновыми гирляндами. В двух точках по маршруту расставили музыкантов; они играли нечто праздничное, что я находил довольно режущим слух – главным образом потому, что они без конца повторяли одни и те же три мелодии.

Даже по сравнению с ежегодным фестивалем Эмбервейк всё это выглядело весьма впечатляюще.

Жители Штурмкама выстроились по обеим сторонам дороги, где их сдерживал тонкий кордон городской стражи Глимплиха. Толпа ещё не ликовала – пока нет, – но в ней чувствовалось глухое, беспокойное напряжение множества людей, которые не знали, радоваться им или тревожиться, и потому выбрали и то и другое одновременно.

Штольц стоял рядом со мной в своей парадной форме, которую я видел на нём всего дважды. Он выглядел в ней скованным и чувствовал себя неудобно, что, вероятно, объяснялось тем, что форма эта и была скованной и неудобной.

Этого мужчину в годах, хоть он и был командиром Стражи Долины, я встречал нечасто и не имел о нём особого мнения – я знал лишь, что ему доверяли Гансельн и Берг.

— Вон они, — тихо произнёс он, скорее для себя, и переступил с ноги на ногу. Если бы не мой нечеловеческий слух, я бы не расслышал его за цокотом копыт по мостовой и возбуждённым гулом толпы.

Колонна въехала через главные ворота.

Впереди шёл авангард: всадники не на вьючных животных, а на боевых конях, то есть крупных и породистых, с заплетёнными гривами и отполированной упряжей, ловившей послеполуденный свет. Они были в одинаковой ливрее тёмно-красного и золотого цветов и держали копья вертикально, а вымпелы на них едва шевелились в безветренном воздухе.