Но эта женщина, при всей своей зрелой притягательности, была не так искусна, как сама думала, по крайней мере, для Нойгири.

Нойгири заметила это ещё в первые недели своего пребывания здесь, и с тех пор ничего не изменилось. Хексе была женщиной, которая могла очаровать, поддразнить и обвести вокруг пальца почти любого мужчину, не прилагая особых усилий, и, судя по всему, немалую часть своей карьеры этим и занималась. Она открыто флиртовала с Альбертом, причём настолько явно, что в её намерениях нельзя было усомниться, а эльф реагировал на это так же, как и на большинство социальных сигналов. То есть никак.

Ничего из этого Нойгири не удивляло. Её наставница была эльфийкой, и Сери во многих отношениях была ещё хуже. Альберт хотя бы ежедневно общался с людьми и прилагал усилия. Полная слепота к романтическому интересу была просто свойственна эльфам, и Нойгири давно перестала ждать иного, хотя всё ещё размышляла, как бы помочь наставнице и Альберту прояснить отношения между собой.

Её, по крайней мере поначалу, удивляло другое: Хексе не давила сильнее. У женщины были все инструменты, и она явно умела ими пользоваться, однако ограничивалась лёгкими фразами и редкими долгими взглядами. Это было почти сдержанно, ну, для неё.

Нойгири очень хотелось понять, как именно Альберт сумел переманить в своё учреждение успешного алхимика, что заставило Хексе согласиться и почему она вела себя именно так.

В конце концов Нойгири пришла к выводу, что Хексе просто понимала то, чего не понимало большинство: давить на эльфа в сердечных делах так же продуктивно, как толкать гору. Существ, живущих вечно, естественно, не так-то просто убедить заботиться о вещах так, как заботятся о них представители человеческого рода.

Человек и эльф... Эта история может закончиться только ужасной трагедией, даже если тот, кому суждено жить тысячелетия, по-настоящему полюбит того, чья жизнь для него не длиннее жизни подёнки.

Она могла лишь представить, как больно эльфам заводить друзей. Именно поэтому, несмотря на то что Нойгири считала Альберта совершенно неподходящим для своей наставницы и куда менее впечатляющим, чем она же, в глубине души она всё равно надеялась, что когда-нибудь они сойдутся.

В конце концов, в этом мире у них обоих было так мало тех, кто мог бы сделать их счастливыми без неизбежной тени горя.

Было и ещё кое-что в том, как Хексе смотрела на него сейчас. Не только нежность, но и тихое отчаяние, которое Нойгири прекрасно узнавала, потому что после года работы рядом с этим человеком начала чувствовать то же самое.

Альберт был директором Академии, в которой не хватало персонала, которая была переполнена и вот-вот должна была принимать крупное мероприятие, пока в этот край направлялся новый лорд. И он, по-видимому, решил, что лучшее применение своему времени сейчас – это лично обучать одного-единственного четырнадцатилетнего парня основам боевого заклинания.

— Он этим с самого обеда занимается, — сказала Хексе, почти не вздыхая.

— Ну конечно, — пробормотала Нойгири и, застонав, закрыла лицо руками. — Мог бы просто меня попросить!

— У меня к нему сегодня было три вопроса, — добавила Хексе, скрестив руки на груди. — Два из них срочные.

Нойгири взглянула на замдиректора:

— И почему тогда ты его не прерываешь? — с искренним любопытством спросила она.

Хексе на миг замолчала, наблюдая, как мальчик снова пытается сотворить заклинание. На этот раз камень ударил ближе к цели. Альберт едва заметно кивнул и что-то сказал, отчего мальчик распрямился с явной гордостью.

— Потому что это было бы неправильно, — просто ответила Хексе.

Нойгири посмотрела на эльфа и мальчика и поняла, что согласна. Усилия мальчишки, сосредоточенное, спокойное лицо эльфа, который был полностью поглощён стойкой и магией ученика и ничем больше...

Они ждали.

Мальчик попытался ещё дважды. Последняя попытка попала точно в цель, и даже издали Нойгири увидела его широкую улыбку. Альберт на мгновение положил правую руку ему на плечо; на его пальцах слабо блеснули два знакомых, богато украшенных кольца – одно с рубином и гравировкой в виде пламени, другое с опалом и вихрем.

Он сказал несколько слов, и ученик почти бегом направился к главному зданию Академии, на ходу бросив: «Госпожа замдиректора! Профессор!».

Альберт проводил его взглядом, затем обернулся и заметил стоявших там Хексе и Нойгири. Директор сделал жест правой рукой, и по месту, где была испорченная соломенная мишень, на миг прокатилась волна пламени, почти мгновенно обратив её в пепел. После этого он повернулся к ним.

— Я уже решил выделить на это время, передвинув кое-какие личные исследования, — ровным, безэмоциональным голосом сказал он. Только потому, что Нойгири знала его уже год и привыкла к его манере говорить, она поняла, что он оправдывается. — Это не должно повлиять на моё расписание.

Хексе фыркнула и скрестила руки под грудью.