Бургомистр осторожно надавил, скорее перефразируя, чем повторяясь. Он спросил об опыте лорда в управлении другими территориями. Стандхафт ответил кратко: у него есть другие владения, ими управляют наместники. Он спросил о планах лорда насчёт Стражи Долины. Стандхафт сказал, что оценит их состояние. Он спросил о налогах. Стандхафт сказал, что существующие порядки будут изучены.

Каждый ответ был прямым, честным и почти не содержал информации.

И с каждым новым вопросом я чувствовал в лорде нарастающее, сдержанное недовольство – не гнев, а тихое раздражение человека, который считает, что его время тратят на пустяки.

Анунгслос, должно быть, тоже это почувствовал, потому что снова сменил тактику, на этот раз на более резкую.

— Мой лорд, надеюсь, вы простите мне откровенное замечание, — сказал он, понизив голос. — Люди Доннергипфеля долгое время управляли собой сами. Они гордый народ и упрямы в своих привычках. Открытый разговор о ваших намерениях очень помог бы завоевать их доверие и содействие.

Впервые в выражении Стандхафта появилось нечто, похожее на подлинное участие в разговоре.

— У меня нет привычки обсуждать свои намерения до того, как я привёл их в исполнение, бургомистр, — сказал он, глядя прямо перед собой. Его голос был почти мягким, разговорным. — Я нахожу, что такое ведёт к спорам о вещах, которые ещё не случились, а это пустая трата времени для всех, — он ненадолго замолк. — Скажу лишь одно: мне даровали эти земли потому, что земли эти слишком далеки от столицы и в то же время слишком процветающи, чтобы не принадлежать никому. Здешние люди должны понять, что верность Короне – это не просто традиция, которой можно гордиться, это священный долг, который следует исполнять. Корона и её власть слишком долго были для них чем-то далёким.

Затем он замолчал, по-видимому, удовлетворённый тем, что сказал достаточно, и снова обратил своё внимание на улицу, ясно давая понять, что эта тема для него закрыта.

Анунгслос несколько шагов прошёл молча. Выражение его лица не изменилось, но по языку тела я понял, что он в тихой и абсолютной ярости.

Некоторое время никто не говорил, не считая слуг, которые встретили нас у арены и направили наше собрание к особым местам.

— Я в замешательстве. В письме говорилось о каком-то турнире, — ровным голосом произнёс Стандхафт, его взгляд на мгновение остановился на официальных букмекерах арены, которые громко собирали монеты у горожан перед яркими дощечками с названиями команд.

Я видел на его лице неподдельное отвращение, словно он смотрел на червей, копошащихся у него под ногами.

— ...но турнир между творениями магов? — спросил он, окинув взглядом слуг и остановившись на мне. — Какой в этом смысл? Это не воинское состязание, в нём нет ни славы, ни чести. Разве это не сродни драке двух марионеток? Простите моё невежество, но в чём здесь развлечение?

Он явно обращался ко мне.

— Вы ошибочно полагаете, что бои предопределены лишь потому, что големами управляют маги, — просто указал я на его первое заблуждение, заставив его слегка удивлённо моргнуть. — Бои не постановочные; это подлинное состязание мастерства. Големы, по сути, боевые машины, которыми маги управляют дистанционно, они создаются заранее, чтобы быть максимально эффективными в уничтожении других големов, насколько позволяют правила и мастерство создавших их магов, — просто объяснил я. — В турнире два зачёта: один для големов, управляемых магами во время боя, другой – для големов, которые сражаются без контроля своего создателя.

Мужчина, казалось, обдумал мои слова перед тем, как кивнуть.

— Правильно я понимаю, что заставить этих големов сражаться самостоятельно... это отдельное искусство? — спросил он с ноткой интереса в голосе.

Я просто кивнул.

Видя, что он всё ещё смотрит на меня с ожиданием, я продолжил:

— Естественно, победители любого из состязаний доказывают, что они либо более искусны в управлении големами, либо более сведущи и изобретательны в их создании, а иногда и то и другое вместе, — я позволил себе на мгновение прикрыть глаза. — Такова была изначальная причина создания этого соревнования: дать моим ученикам стимул совершенствоваться быстрее и дальше. Что до того, почему это стало зрелищем, мне сказали, что бои захватываю дух: в них участвуют многометровые конструкции, а иногда применяется и другая, порой взрывная магия, что люди находят занимательным, — я закончил ровным тоном, снова встретившись с ним взглядом.

Мы несколько мгновений смотрели друг на друга, пока по какой-то причине на его лице не появилась лёгкая улыбка.

— Понятно, — он отвернулся, жестом приказав слуге показать нам дорогу.

Стандхафт пошёл первым, оставив нас с Анунгслосом обмениваться взглядами. У бургомистра было очень непростое выражение лица, которое я не смог истолковать, прежде чем мы были вынуждены последовать за ним.

Подъём был коротким, в основном потому, что вся зона была расчищена; мы были первыми, кто вошёл на арену.