Альберт считал своим долгом научить всех народному заклинанию для заваривания чая, и именно из-за него здесь все пили чай постоянно и повсюду, притом до такой степени, что это уже казалось странным.

— Так, по какому поводу звала, Хексе? — с тенью ожидания спросила Нойгири. Дел у неё и так хватало. Она надеялась, что речь о какой-нибудь мелочи, которая не отнимет у неё много времени, но, судя по предложенному чаю, это было маловероятно.

Хексе, замдиректора Академии, выглядела уставшей.

Это была красивая женщина в довольно изящной мантии, с длинными, вьющимися, густыми каштановыми волосами, глубокими зелёными глазами и маленькой чувственной родинкой под правым глазом, которая не портила, а, напротив, подчёркивала её красоту.

А ещё она обожала носить огромную широкополую шляпу, да ещё настолько стереотипную, что у Нойгири от одного взгляда на неё душа болела.

Немаловажно было и то, что эта женщина являлась выдающимся алхимиком, возможно, одной из лучших, кого Нойгири доводилось встречать. У Хексе были не только вкус к моде и потрясающая фигура, но и умение пользоваться косметикой и духами.

Более того, до того как Альберт сумел переманить её к себе, она была довольно известным алхимиком в соседних землях и в основном создавала косметику и алхимические продукты для женского удобства.

На день рождения Нойгири Хексе подарила ей несколько своих обычных изделий, и ученица Сери осталась ими очень довольна.

— Ну, раз чаю ты всё равно не хочешь... — Хексе на миг замялась и с виноватой улыбкой потянулась в кресле. — Не составишь мне компанию на небольшой прогулке по Академии? Мне это правда нужно после целого утра за столом, а поговорить можно и по дороге.

И хотя последние две недели Нойгири, как и все служащие Академии, буквально утопала в работе, немного свободного времени у неё всё же было.

Ученице Сери было странно осознавать, что ей нравится проводить время в ДАНМ.

По первой Альберт давал ей лишь указания и натаскивал по магии, но скоро ей стало настолько любопытно, что она начала посещать лекции, которые вели четверо преподавателей, включая Хексе и Альберта.

Очень быстро она поняла, насколько им не хватает преподавателей и что в некоторых областях ей самой действительно есть чему научить других.

Так она и получила солидное жалованье, достойное наставника в знатном роду, и ответственность, к которой не была готова.

Иными словами, Нойгири теперь тоже была профессором Дорнпасской Академии. Впрочем, в неформальных беседах профессором её называл разве что Альберт.

— Я бы и сама не прочь размять ноги, — честно ответила Нойгири, кивнув Хексе.

Та расцвела в улыбке.

Вскоре они вышли из кабинет и зашагали по коридору.

Третий этаж главного корпуса Академии был тише нижних – в основном потому, что здесь располагались кабинеты сотрудников учебного заведения, несколько кладовых и библиотека, которую Академия понемногу собирала.

Каменные стены здесь, как и везде, были светлыми и гладкими, словно вылепленными магией; арочные окна впускали достаточно послеполуденного света, чтобы коридор, несмотря на свою узость, казался просторным.

Из-за поворота им навстречу вышли двое учеников, нёсших ящик. Девушка, на вид едва достигшая возраста для поступления, и высокий парень, на котором и лежала большая часть тяжести. У обоих было то самое обречённое выражение лиц, какое бывает у отправленных на кухонное дежурство. В ящике, как предположила Нойгири, позвякивали пустые бутылки.

Глаза девушки расширились, когда она заметила Хексе, и она так резко выпрямилась, что ящик едва не выскользнул из её рук.

— Добрый день, госпожа замдиректора! — излишне громко выпалила она.

Парень лишь кивнул, поудобнее перехватив ящик.

Хексе с лёгкой улыбкой махнула им, и пара, шаркая, прошла мимо них.

— Утренняя лекция прошла хорошо? — спросила Хексе, искоса взглянув на Нойгири.

— Вроде бы, — ответила Нойгири. — Хотя мне пришлось в десятый раз за последние три месяца объяснять разницу между воображением и визуализацией. Я уже начинаю подозревать, что некоторым просто нравится слушать, как я повторяю одно и то же, — почти себе под нос проворчала она.

Неужели она сама была такой же бестолковой, когда начинала учиться? Хотя, даже если и так, ей тогда было лет девять.

— Они такие, — с усмешкой согласилась Хексе. — Погоди ещё до практикума. Скажешь: «Не трогайте реактив голыми руками», и как минимум двое тут же сунут в него голые руки, — алхимик мечтательно вздохнула и покачала головой, отчего её пышные волосы качнулись. — Хорошо, что теперь у нас в церкви дежурит священник, владеющий Магией Богини, — в её голосе слышалась гордость.

Нойгири знала почему: Хексе полгода добивалась этого соглашения с церковью в Штурмкаме и заключила его всего два месяца назад. Теперь у них действительно был свой целитель.