— Способностью видеть прошлое, — уточнил я, покачав головой. — Самое большее, на что я способен, это...

Я осёкся, внезапно осознав, что, вообще-то, в некотором смысле способен и на это.

— Вижу, мысля у тебя всё ж таки появилась? — твёрдо спросил Берг.

Я медленно кивнул:

— Возможно. Какой-нибудь из этих складов был рядом с конюшней? Или, скажем, с домом, где держат корову или собаку? — спросил я, поворачиваясь к дворфу. — В городе сейчас есть маг-менталистка, и весьма способная. Если какое-нибудь живое существо за этим наблюдало, она, вероятно, сможет увидеть его воспоминания.

Я увидел, как у Берга расширились глаза; он тут же принялся мерить кладовую шагами.

— Не знаю, — сказал он после паузы. — Надо самому глянуть на места, людей порасспрашивать... но это хорошая зацепка. Из этого уже можно вытянуть что-то полезное. Ага, это мне нравится, — он кивнул самому себе, потом снова посмотрел на меня. — Я со своей стороны это проверю, а ты пока разберёшься с теми зельеварскими ингредиентами, так?

Я кивнул:

— Пожалуй, это разумно. Но, Берг... — Я многозначительно посмотрел на дворфа. — Постарайся управиться как можно быстрее. Менталисты могут работать только с тем, что память ещё удерживает; если воспоминание поблёкнет, они уже ничего не сделают. У животных память не лучшая, так что лучше поторопиться.

Разумеется, у моей Резонирующей Души такого ограничения не было.

Разум хранит воспоминания несовершенно, но душа помнит всё, если только знать, как вытянуть память наружу.

И, разумеется, это означало, что я не зависел от того, сколько времени прошло. Но пока Нойгири была в городе, я решительно не хотел даже пытаться выдавать моё проклятие за разновидность ментальной магии.

Вообще я предпочитал держаться как можно дальше от её заклинаний: всё-таки я демон.

Её магия действует на меня не так, как на людей, а это может меня выдать.

При обычных обстоятельствах одного этого было бы достаточно, чтобы избегать её вообще, но, насколько я успел понять, она не из тех, кто станет без спроса применять на мне ментальные заклинания. Так что причин для излишней тревоги у меня не было.

— Посмотрю, что можно сделать, — решительно кивнул дворф. Особого удовольствия от всего этого он, впрочем, не испытывал.

Я понимал почему. В сущности, мы охотились за призраками. Если это и впрямь была умышленная диверсия, как упрямо подсказывало Бергу его чутьё, виновник наверняка уже давно исчез.

В конце концов, Стражу уже успели успешно выпотрошить.

Я не ждал от этого расследования многого и, по большому счёту, участвовал в нём скорее по дружбе. Но иногда так и бывает.

***

— Простите, сударь Альберт, верно?

У самого выхода из таверны меня остановил какой-то нервничающий молодой человек. Стоило мне обратить на него внимание, как он неловко, с явным облегчением улыбнулся.

По одежде и значку я сразу понял, кто он такой: вестник, ливрейный слуга ратуши; у бургомистра всегда имелось несколько таких на побегушках.

По сути, всего лишь посыльный из канцелярии Анунгслоса. С некоторыми из них я уже сталкивался, но именно этого юношу, кажется, прежде не видел.

— Верно, — нейтрально ответил я, и мужчина тут же улыбнулся ещё шире, уже с явным облегчением.

— Господин Анунгслос просил вас явиться на арену, — вежливо сказал он. — Насколько я понял, речь о порядке боёв? Что-то связанное с тем, что големы получают больше повреждений, чем кто-либо ожидал. Ему требуется ваше мнение, сударь.

Я на мгновение задумался над этим приглашением, потом коротко кивнул:

— Хорошо. Только не могли бы вы передать для меня одно сообщение, когда мы доберёмся до арены? — попросил я.

— Разумеется! — спустя миг последовал ответ.

Я сделал жест, и из сумки у меня на поясе ко мне в руку всплыл лист бумаги. Мгновение спустя более сложное самописное заклинание принялось выводить на нём строки. Я поймал листок, быстро пробежал написанное взглядом и кивнул самому себе.

— Передайте это «Чаровнице».

В записке была всего лишь просьба подобрать мне несколько книг по алхимии – ничего такого, что вызвало бы подозрения, даже если бы послание перехватили.

— Будет исполнено, — сказал вестник, ловко и привычно сложил бумагу, убрал её в свою сумку и поднял на меня взгляд. — Идёмте?

Я лишь кивнул.

Дорога до арены, которую возвели на площади неподалёку от центра города, не заняла много времени, несмотря на то, сколько людей было на улицах.

Впрочем, удивляться особенно не стоило. Пусть это был и не фестиваль Эмбервейк, но всё же день зимнего солнцестояния.

На окнах и у дверей домов горели фонари, так что, несмотря на темноту, ориентироваться было нетрудно.

Штурмкам, как всегда, оставался чистым и приятным городом; единственное, на что я стал бы жаловаться, будь я всё ещё человеком, это бесконечные перепады высоты.