Я слегка покрутил жидкость. Появилась небольшая мутность – ожидаемо для нефильтрованного эля. Пена была тонкая, неровная, к тому же быстро оседала. Про себя я отметил низкую газированность; вероятно, дображивание происходило в сосуде или пиво разлили из деревянной бочки. Больше походило на открытое брожение. Я наклонился поближе, давая свету свечи поймать янтарную глубину напитка. Это походило больше на домашнюю варку, какой занимались некоторые мои друзья – ясное дело, не на продажу, – чем на привычный коммерческий продукт. В этом было своё очарование, но напитку не хватало той технологической выверенности, какой добиваются современные пивоварни.

Я сделал глоток.

Жидкость мягко коснулась кончика моего языка – словно дождь на пересохшую землю. Солод был полный, тёплый, хлебный, но не сладкий. Во вкусе чувствовалась некая «вязкость», словно зерно не до конца обработали при затирании. Тело было плотное, почти маслянистое, а по краям – молочная кислинка, намекающая на несовершенную технологию. Может быть, даже отголосок бреттаномицетов, диких дрожжей, придающих кожисто-деревянный, «амбарный» финал. В современной пивоварне это назвали бы браком.

Я задержал жидкость во рту на миг, потом проглотил. Газа не было – лишь лёгкое покалывание остаточного брожения.

Это не было пивом, сотканным из тонкостей и баланса. Оно было грубым, сваренным «на каждый день».

Оно не было холодным – лишь слегка прохладным, из погреба, что позволяло вкусу раскрыться шире. Здесь нет холодильников, нет крио-хмеля, нет стерильных линий розлива. Никакого скрупулёзного контроля кислотности. Лишь инстинкт, традиции и дрожжи, пойманные из воздуха.

Я сделал ещё один, более длинный глоток. Послевкусие немного горчит – у меня проскользнула мысль, что это не от хмеля, а от танинов деревянной бочки. Возможно, ещё и от слегка пережаренного солода. По краям всё было шероховато.

Я тихо выдохнул.

На современной дегустации у такого пива не было бы шансов: не хватает прозрачности, стабильности. Но оно вовсе не было плохим – думаю, мне бы оно очень понравилось.

...будь я всё ещё человеком.

Демонические вкусовые рецепторы странны. Я различаю оттенки даже лучше, чем раньше, но удовлетворения – или отвращения – вкус не приносит. Сладкое, горькое, солёное – никакой разницы; то же касается запахов и текстуры. Я всё это отмечаю, но не получаю ни наслаждения, ни брезгливости.

Я могу испытывать голод – тогда я ем, и это приносит мне облегчение. Но вкус буквально не имеет для меня значения. В своей хижине у горы я получал ровно столько же «удовольствия» от протухшего мяса трёхдневной добычи, сколько от тщательно приготовленного. Пищевым отравлением я не страдал – по крайней мере, пока такого не случалось.

Поэтому, хотя я способен разобрать и оценить каждую тонкость этого пива, удовольствия оно мне не даёт. Абсолютно никакого – лишь холодный анализ. Демоны не созданы, чтобы наслаждаться человеческой едой. Зато мы можем без малейшей гримасы есть то, что люди сочли бы мерзостью – полагаю, это черта, необходимая нам для выживания.

Я до сих пор не уверен, зачем нашему виду вообще нужно есть. Знаю только, что время от времени – раз в несколько дней – я ощущаю голод, и любая пища способна его утолить. Кроме неперевариваемой вроде древесной коры и тому подобного: я проверял, пытаясь понять, не биореактор ли у меня вместо желудка.

Я сделал ещё один глоток – скорее, чтобы не выделяться, чем из жажды, – и вернулся к записям и своим мыслям.

Магия будущего будет определяться пробивным заклинанием из чистой энергии и базовой защитой от него. Поскольку все маги знали и то и другое, любые иные боевые заклинания должны были быть полезны либо против «Зольтраака», либо против безымянного защитного колдовства.

Это привело к унификации магического боя. Было известно, чего ждать от других магов: если кто-то не владел базовой защитой или «Зольтрааком», он, скорее всего, погибал.

В нынешнюю эпоху всё иначе. Судя по книгам и разговорам – даже с той старушкой, к которой меня привёл Шаттен, – у магов сегодня нет общего знаменателя. Где-то одни заклинания распространены больше, где-то другие, но в целом ты никогда не знаешь, на какого мага наткнёшься.

Тебя могут атаковать гигантским камнем, брошенным со скоростью пули крупного калибра, огненным шаром или разрядом чистой взрывной маны – тут просто не угадаешь. То же и с защитой.

Никакой унификации.

«Зольтраак» и созданная против него защита задали стандарты – негласный эталон, с которым соперничали все прочие боевые заклинания.

Пожалуй, это можно сравнить с тем самым пивом, которое я сейчас прихлёбываю. Магия этой эпохи похожа на него: зайди в другую таверну – и получишь совсем иной напиток, ничем не похожий на пиво за соседней дверью. То же самое сейчас и с магами.

Это усложняло задачу: начинать с «базовой атаки и базовой защиты» нельзя – их попросту не существует.

Вместо этого мне требовалось собрать несколько гримуаров: часть с различными типами наступательной магии, часть – с разными видами защиты.