— А знаешь, что хуже? Они размножаются, как тараканы. У того, что напал на тебя, наверняка есть пятёрка братьев и сестричек, которые возятся сейчас возле пристани и обчищают там карманы. Весь этот хренов клан прям какая-то чума, сжечь бы их всех нахер, как заразу, — он выпрямился, поправил ремень, тяжело выдохнул. — Считай, повезло тебе, что не пырнули. Мы тут чуть ли не каждую неделю трупы с перерезанным горлом находим.

Он зло уставился в темноту подворотни.

— Ты это, кричи в следующий раз. Мне только дай повод, с радостью всажу копьё в первого вейкинца, которого увижу там, где ему нечего делать. И не я один так думаю.

Чем больше он рассказывал о племени или клане, тем сильнее мне это напоминало что-то из прошлой жизни. Но сейчас наложить проклятие на себя, чтобы вспомнить, было бы затруднительно.

— Сильно сомневаюсь, что они хуже демонов, — наконец сказал я, ведь это было единственное, что я мог честно сказать в их защиту. — К тому же каждый достоин честного суда. Сомневаюсь, что всё племя состоит сплошь из негодяев и преступников.

Мужчина лишь усмехнулся.

— Ха! Демона тут не видели уже лет пятьдесят, а вот вейкинскую падаль... Каждый день кого-нибудь убьют, обкрадут или изнасилуют. Они ещё начнут вопить что есть сил, когда режут тебя, будто это их самих грабят! Вот в чём их хитрость: чем громче вой, тем глубже удар. В одной руке у них твой кошель, а другой – вытирают «честные-пречестные слёзки»! И попробуй только дать им сдачи, тут же станешь чудовищем, а они – простыми «бедными путниками». Ты бы знал, сколько раз они пытаются выкинуть эту дебильнейшую ахинею! Пфах! — он снова сплюнул в сторону.

Я снова испытал неприятное чувство дежавю.

Почему-то мне захотелось возразить просто из принципа, но я сдержался.

— Так или иначе, спасибо за помощь, — сказал я мужчине, который спугнул воров и, по сути, вынудил их меня пырнуть. — Я учту ваше предупреждение о вейкинцах.

По крайней мере, на ближайшие несколько минут, пока не доберусь до своих книг.

У стражника злой вид немного смягчился. Он, видимо, вспомнил, где мы находимся и что только что произошло.

— Да... Слушай, извини насчёт кошелька, хотя бы за это. Ты точно в порядке? Дойти до постоялого двора сам сможешь, может, помочь?

Я лишь покачал головой.

— Я справлюсь. В конце концов, сам виноват, что полез в такие закоулки.

Мне следовало бы соображать лучше. Обидно, что в этой жизни здравый смысл у меня почти не работает.

Мужчина ещё раз покачал головой.

— Ладно, не буду больше тебе докучать, — он кивнул, поправил шлем и зашагал прочь из подворотни.

Я подождал пару секунд и направился в противоположную сторону, туда, куда изначально собирался идти.

В глубине души меня не отпускало ощущение, что сегодняшняя развязка дня подозрительно напоминала мне Берлин. Разве что на рынке тут было меньше шансов попасть под колёса.

Глава 5

Я толком не знал, чего ожидать от наступательной и защитной магии этой эпохи.

В будущем «Зольтраак» будет задавать правила магического боя. «Зольтраак» был – или, скорее, станет – пробивающим заклинанием, специализирующимся на преодолении любой защиты. Заклинание, которое человечество разработает для противодействия ему, в манге и аниме (которые я заставил себя пережить заново) по имени не называли; из объяснений следовало лишь, что это крайне прожорливый барьер сложной формы, который перераспределял главный импульс «Зольтраака» и сопротивлялся его пробивной силе. Проблема этого заклинания заключалась именно в его требовательности к мане: большинство магов могли поддерживать его лишь в момент атаки, иначе рисковали слишком быстро исчерпать свою ману. Кроме того, такой барьер был заточен на остановку и рассеивание энергетических атак, а вот против чистой кинетики и материальных объектов показывал себя заметно хуже.

Магическую практику следующей эпохи определила именно эта пара заклинаний – своеобразные меч и щит.

— Вот ваше пиво! — я моргнул, отрывая взгляд от гримуара, в который уставился, и увидел весёлую тавернщицу.

— Благодарю, — тщательно ровным голосом ответил я.

Она поставила передо мной пинту – или нечто на неё похожее – и поспешила к другому столику.

Я на мгновение окинул кружку долгим взглядом.

Взял её за ручку и осторожно принюхался. Ощущения были странными.

Пахло именно пивом – по крайней мере, на первый вдох, – а потом я принялся оценивать аромат по-настоящему.

Я поднял кружку бережно и с любопытством, затем чуть наклонил под нос, прежде чем поднести к губам. Затем я медленно, глубоко вдохнул. Аромат был плотным, зерновым: жареный ячмень, сухое сено, едва уловимая дикая, травянистая нотка, которую я не смог опознать. Хмеля почти не было – во всяком случае, не того резкого, цитрусового привкуса, к которому я привык. Бровь у меня сама собой поползла вверх.