— Уверены, что это разумно? — спокойно спросил я, без тени выражения как на лице, так и во всём теле. — Подкарауливать того, кого сами считаете магом?

Главарь «по‑дружески» хмыкнул, и всё же шагнул ближе. А потом ещё ближе. Он явно сокращал дистанцию.

— Тц-тц, — театрально цокнул он. В у него зубах на миг блеснуло золото, и он погрозил мне пальцем. — Ты уж лучше не завирайся. Боевые маги штука, конечно, страшная: жестом ещё обратят в пепел... — он остановился в двух шагах от меня; его нож вертелся у него меж пальцев. — Но вот ученики магов... с ними договариваться куда приятней, сечёшь?

Я смутно понял, к чему он клонит. Между настоящим магом и тем, кто ещё учится, целая пропасть – именно потому Хайтер хитростью не давал Фрирен достаточно долго уйти, чтобы Ферн успела выучиться.

Но чего я не знал, так это того, что учеников магов здесь считают настолько беспомощными, что их готовы грабить посреди улицы – и это при мане, едва отличимой от маны необученных лавочников.

И всё же я вновь себя успокоил.

— Понимаю, — спокойно сказал я, чуть наклонив голову и потянувшись к кошелю. — Могу расстаться с пар...

Договорить я не успел.

Глаза женщины сузились, и она резко свистнула – пронзительный звук прокатился по всей подворотне. Мужчина передо мной мгновенно пришёл в движение, но всё же был не слишком быстр. Я увидел, как он перевернул нож в руке, крепко сжав рукоять, и понял, куда он собирается нанести удар. Только поэтому я случайно его не убил – я знал, что его атака не будет смертельной для меня. Но в тот момент я колебался, ведь мне пришлось удерживать себя от того, чтобы не вырвать сердце из его груди.

Именно из-за этого я застыл и не смог защититься.

Лезвие вонзилось мне в живот, вероятно, глубоко задело кишечник, и я резко выдохнул от боли. Я не сопротивлялся, когда мужчина потянулся за моей спиной к зажатой в руках сумке и вырвал её, а потом оттолкнул меня, и я упал лицом вниз на землю.

Выругавшись себе под нос, мужчина поспешно скрылся вместе с подельниками – даже несмотря на то, что я уже слышал приближающиеся шаги и крики.

Было больно. Но в этой жизни я иначе воспринимал боль. Не было ни желания закричать или зареветь от боли – эмоции не вызывали у меня ни малейшей дрожи в движениях.

Я просто лежал и давал инстинктам подсказывать мне, как залатать дыру в животе.

— ...вот же ж суки! Проклятье! — кто-то подбежал ко мне, и я стал подниматься вместе с ним. — Ты как, цел?

Так странно, но новая одежда мне в этот раз действительно пригодилась: теперь у меня в капюшоне были маленькие шнурки, я специально их заказал. Это позволило мне привязать шнурки к рогам, которые изогнуты наподобие диадемы на лбу, и удерживать капюшон на месте даже при сильном ветре, несмотря на его размер.

— Думаю, да, — ответил я, прижимая ладонь к животу, чтобы скрыть пятна крови, Затем я сел и бросил взгляд на... стражника, как ни удивительно. — Они меня просто ограбили и ударили в живот.

Мужчина буквально сплюнул в сторону.

— Они? Кто эти «они»?!

Я вкратце рассказал ему, что произошло. Единственное, о чём я умолчал, это про ножевое ранение: я сказал, что мужчина с пирсингом ударил меня в живот. В общем-то, это не было ложью, я просто не уточнил, что удар пришёлся ножом.

К тому моменту, как я закончил, казалось, что стражник злился на случившееся даже больше меня. А я, несмотря на свою демоническую сущность, был довольно-таки раздражён.

Лицо стражника перекосилось, словно он откусил что-то гнилое.

— Блядские вейкинские крысы, — пробурчал он и пнул валявшийся рядом камешек. — Возомнили, что все подворотни теперь их личные охотничьи угодья. Спустились со своих холмов в своих съеденных молью шелках да с «благословениями». Тьфу! — он снова сплюнул, на этот раз почти у моих ботинок. — На прошлой неделе они утащили аж целую телегу торговца. «О, звёзды сказали, что она принадлежит нам!», — передразнил он насмешливым, протяжным голосом, нелепо помахивая руками.

Он махнул большим пальцем в сторону гавани:

— Видал? В городе есть настоящие стены, настоящие стражи. А эти стервятники всё равно проникают сюда, как какой-то вонючий дымок. Вот клянусь, хуже сраных демонов. Ни дома, ни законов, одни липкие пальцы да враньё, — его губы презрительно скривились, когда он взглянул на мой живот, хотя в полумраке и на чёрной одежде пятна крови было не видно. Я лишь радовался, что оно не бросается в глаза. — Бьюсь об заклад, этот гад с ножом наверняка обвешан «святыми амулетами», да? «На удачу»... Ха, удачу, как же. Всё это нищебродский хлам для простаков.

Он наклонился и понизил голос до рычания: