Он рискнул бросить взгляд вниз, на миловидное лицо девушки, которая подошла так близко, что теперь смотрела на него снизу вверх и, кажется, вот-вот готова была взорваться. Губы у неё сердито надулись, словно сами собой, а кулачки у неё были сжаты так, что побелели пальцы.

— Я серьёзно, — попробовал он ещё раз. — Послушайте, если бы я знал, где Отшельник, я бы вам точно сказал...

Оправдываться дальше он не успел. Переведя взгляд мимо магички, он увидел, как под свет фонарей у неё за спиной выходит знакомая фигура.

Его пробрал чистый, ничем не прикрытый ужас. Он отвернулся всего на секунду, ошарашенный её напором, и этого, видимо, хватило, чтобы Альберт подошёл почти бесшумно.

— Гансельн, я закончил, — без выражения произнёс тот, глядя куда-то вдоль улицы с почти отсутствующим видом. — Кажется, я кое-что нашёл. Идём.

На несколько мучительно долгих мгновений капитан Стражи лишился дара речи.

Прежде чем он успел хоть как-то отреагировать, девушка-маг обернулась и увидела Альберта во всей красе.

Эльф был одет в добротный, но довольно простой дорожный плащ, скрывавший почти всю его одежду. Он без особого толка разглядывал нечто, зажатое между пальцами, потом сдался и шевельнул другой рукой.

На кончике его пальца вспыхнул маленький огонёк, и в его свете Альберт принялся рассматривать крошечную... чешуйку? На Гансельна и на девушку он не обращал ровным счётом никакого внимания.

На правой руке у него поблёскивал единственный перстень с рубином.

Нойгири несколько секунд не шевелилась. Просто стояла спиной к Гансельну, с по-прежнему сжатыми у боков кулачками.

Потом она резко обернулась к нему, и выражение её лица оказалось ровно настолько страшным, насколько он и ожидал. Не то чтобы и правда пугающим – скорее её надутые губы и общее обещание возмездия во взгляде сильно били по его совести.

Гансельну пришлось отвернуться: ещё немного, и он, пожалуй, попытался бы её утешить. А может, и ущипнуть за щёчки.

Женщина снова повернулась к Альберту, который всё так же перекатывал чешуйку между пальцами в свете маленького пламени, зависшего над другой рукой. Он даже не поднял головы.

— Так это вы, — сказала она.

Взгляд Альберта оторвался от чешуйки и перешёл на стоявшую перед ним женщину. С минуту он рассматривал её с той же отстранённой внимательностью, с какой, казалось, рассматривал всё на свете, потом перевёл глаза мимо неё на Гансельна, будто ждал объяснений.

Но объяснять Гансельну было нечего: в эту минуту он лишь надеялся, что земля разверзнется и поглотит его целиком от стыда – и за себя, и за другого.

— Вы Альберт, — заявила Нойгири; голос её колебался между сдержанностью и чем-то гораздо менее управляемым. — Директор Дорнпасской Академии. И в переписке вы подписываетесь как «А.».

Огонёк на кончике пальца Альберта погас.

Чешуйка скрылась в складках его плаща. Теперь всё его внимание было обращено к женщине; перемена произошла тихо и мгновенно.

Тому, кто не знал Альберта достаточно давно, вряд ли удалось бы уловить разницу. Но Гансельн знал: когда эльф начинал смотреть не сквозь тебя, а прямо в тебя, будто в самую душу, это и было верным признаком.

— Кто вы? — просто спросил он.

Вопрос прозвучал без малейшей враждебности, почти без любопытства и уж точно без тени узнавания – и будто сразу сбил часть её напора.

Она выпрямилась, заметно беря себя в руки, хотя щёки у неё по-прежнему горели. И Гансельн вдруг отметил, что сейчас она напоминала снегиря, важно надувшего грудку.

— Меня зовут Нойгири, — сказала она, вскинув подбородок. — Я ученица Великой Волшебницы Сери из Города Магии, Аубёрста, — дальше она явно ждала, что это произведёт впечатление.

На улице повисла тишина.

Гансельн, который ничего в этом не понимал, переводил взгляд с одного мага на другого. Выражение лица Альберта не изменилось, хотя на миг он всё же отвёл взгляд в сторону.

— Ученица Сери, — ровно повторил он.

Большинство людей вообще не поняли бы, что это значит: по лицу и тону Альберта нельзя было прочесть ничего. Но Гансельн знал: это всего лишь его привычка повторять услышанное, чтобы выиграть себе ещё несколько секунд на размышление. Иногда он замечал за ним это на лекциях.

Нойгири твёрдо кивнула:

— Именно! Значит, мы с вами ученики одной наставницы, — добавила она, и в этих словах прозвучал такой упрёк, что Гансельн невольно заподозрил за ним целую историю, о которой понятия не имел. — Я вас искала. Вообще-то уже довольно давно. Но особенно последние три дня.

Брошенный через плечо взгляд на Гансельна мог бы свернуть молоко.

Альберт тоже посмотрел на него.

— Она явилась сюда из ниоткуда и сразу начала тебя искать, а я не мог допустить, чтобы кто-то посторонний просто взял и вмешался, — сказал Гансельн, потому что сказать хоть что-то было необходимо, потом он качнул головой. — Если ты её знаешь, идём, а то обсуждать такое именно здесь вовсе не дело!