Эльф задумался, один раз кивнул и снова повернулся к Нойгири.

— И к сведению: я не избегал вас, — сказал он. — Я просто не знал о вашем существовании.

Честность этой фразы была такой прямой, такой беспощадной и совершенно ничем не смягчённой, что Нойгири несколько раз открыла и закрыла рот, так и не издав ни звука. На её лице с невероятной быстротой сменилось несколько выражений, прежде чем оно застыло на чём-то среднем между глубокой обидой и усталой покорностью; Гансельн и сам не понял, что именно это было.

— Ну разумеется, не знал, — пробормотала она скорее себе, чем кому-либо из них.

— Нам, похоже, действительно есть что обсудить, — сказал Альберт. — Но не сейчас и не здесь. Пошли обратно к Бергу.

Гансельн одарил эльфа долгим раздражённым взглядом за то, что тот так легко назвал ещё одно важное имя.

Каким-то образом Альберт это заметил и даже верно понял.

— Она именно та, за кого себя выдаёт, а значит, ей можно доверять, — просто сказал он, с полной уверенностью.

Гансельн лишь вздохнул, но кивнул:

— Тогда возвращаемся в таверну.

***

Альберт

Таверна Берга была не так многолюдна, как обычно, но ничего удивительного в этом не было.

Вся затея с турниром, на которую я когда-то согласился лишь затем, чтобы ученики могли обкатывать свои конструкты и учиться делать их лучше, со временем превратилась в коммерческое предприятие – а значит, окончательно вышла из-под моего контроля.

К тому же в этом году продали особенно много билетов, так что люди, которые в обычный вечер сидели бы здесь с кружками, скорее всего, сейчас находились там. Во всяком случае, большинство из них.

Самого Берга в таверне не было, потому что хотя бы одному из нас следовало показаться на турнире, ради видимости. Берг с Гансельном не знали наверняка, следит ли за нами бургомистр, но предпочитали перестраховаться.

Лично мне их попытки действовать окольными путями и изображать «скрытность» казались довольно дилетантскими, но поправлять их я не мог. Социальные взаимодействия в моём нынешнем состоянии давались мне тяжело: ничего естественного в них не было, и всякий раз они требовали слишком много осознанных усилий. Так что почти всё планирование в этой области я попросту оставил своим сообщникам.

Пока не придёт Берг, обсуждать найденное не имело смысла.

И потому, сидя за нашим ограждённым столиком для важных гостей...

— А уши...? — с любопытством спросила Нойгири.

— Они у меня всегда были такими, — честно ответил я, мимолётно коснувшись своих заострённых ушей. Да, они и правда были острыми, но и близко не такими чудовищно длинными, какими эльфийские уши изображали на фресках богини... и в манге. — Почему именно, сказать трудно.

И буквально трудно: настоящий ответ ставил под угрозу мою жизнь, ведь эльфом я не был вовсе.

Похоже, маг-менталистка хотела расспросить дальше, но передумала.

Она оказалась тактичнее большинства. Некоторые учёные, например, прямо спрашивали меня, не полуэльф ли я случайно. Приходилось напоминать им, что, насколько всем известно, разные виды между собой потомства не дают. Союзы дворфов и людей не приносили детей, и никаких надёжных свидетельств о ребёнке от эльфа и человека не существовало.

Большинство просто решало, что среди эльфов, вероятно, тоже встречаются уши вроде моих, точно так же, как у людей различается оттенок кожи. Разубеждать их я не стал.

— ...Она и правда ни разу меня не упомянула? Прям совсем? — уныло спросила девушка, почти распластавшись по столу.

Гансельн сидел рядом с ней и явно не совсем понимал, как себя держать.

— Мы с «С.» редко обсуждаем в письмах что-то личное, — спокойно объяснил я. — Если она и впрямь позволяла тебе читать письма, ты и сама должны это знать.

Нойгири, эта вроде как маг-менталистка, тяжело вздохнула и покачала головой:

— Вы переписывались больше века! Я не могу знать всё, о чём вы когда-либо говорили, а наставница, между прочим, в таких вещах бывает удивительно стеснительной! — проворчала она. — К тому же свои ответы она мне читать не даёт, и некоторые куски твоих писем тоже скрывает.

Я с трудом мог представить, чтобы Сери – эльфийка, прожившая тысячу лет, – могла смущаться. Но я здраво рассудил не тратить на это слова.

— До недавнего времени я и сам не был уверен, что «С.» это эльф, — просто сказал я и ради приличия пригубил эль. Пить мне не хотелось, да и вкус я всё равно не мог нормально оценить. — Под «недавним», впрочем, я имею в виду последние несколько десятилетий.

Оглядываясь назад, думаю, дело было в том, что впервые с тех пор, как я начал подписывать письма «А.», я всерьёз задумался о продолжительности человеческой жизни. Я знал, что Лишу осталось не так много времени, и понимал, что ни один его ученик не сможет помогать мне в работе так, как помогал он. Это было попросту нереально.