Точно так же нереально было и дальше считать, будто «С.» это группа людей, которые год за годом неизменно превосходят меня почти во всех областях магии. Сто лет назад я ещё мог позволить себе такое допущение и не интересоваться вопросом настолько, чтобы долго о нём размышлять... но продолжать обманывать себя было бы уже глупо.

Не то чтобы я не мог понять этого раньше; просто меня не слишком занимала сама тема.

Потому что, по существу, мне было всё равно, с кем именно я разговариваю. На человека по ту сторону писем у меня не находилось ни внимания, ни интереса. Я видел не человека – я видел коллегу.

Идеального равного себе, с которым можно обмениваться мыслями, просить критики и, когда нужно, совета.

«С.» был прекрасным точильным камнем для всех моих исследований и вдобавок оказался способен распространять те мои труды, которым следовало разойтись шире.

Осознание того, что коллега по ту сторону писем никогда, по сути, не просил у меня ни совета, ни помощи, пришло лишь задним числом. Как и то, что почти все темы, которые мы обсуждали до сих пор, исходили от меня. Сам «С.», казалось, не так уж часто поднимал какую-то тему для обсуждения.

Так что догадаться, кто мог быть тем долгоживущим магом, который почти в любой области магии, кроме химерологии, знал больше меня, было несложно.

Но даже то, что в последние годы я почти уверился, что переписываюсь именно с Сери... не изменило ровным счётом ничего. Разве что я стал чуть внимательнее отправлять ей вещи, которые, как мне казалось, могли её заинтересовать.

До сегодняшнего дня.

— Знаешь, я приехала сюда, потому что хотела понять, какой ты, — сказала Нойгири, глядя мне в глаза и хмуря брови. — «А.», загадочный маг, который перевернул магию вверх дном и сумел вывести из равновесия Великую Волшебницу... загадочный маг, которого наставница считает своим учеником и которому уделяет столько внимания... — она вздохнула и покачала головой. — Надо было ожидать, что ты окажешься именно таким. Кто ещё станет переписываться с кем-то веками и при этом даже не обменяется именами?

Я посмотрел на девушку, пытаясь уловить её мысль.

Поймав мой взгляд, она лишь вздохнула и так и не ответила на невысказанный вопрос.

— Во мне, признаю, странностей с избытком, — спокойно сказал я. — Но я всё равно не вполне понимаю, зачем тебе было проделывать такой путь лишь ради встречи со мной, — я слегка наклонил голову, показывая, что мне и впрямь любопытно. — Я помню отслеживающее заклинание примерно годичной давности. Сначала оно меня обеспокоило; я тогда подумал, не перехватил ли кто-то фамильяра, чтобы навесить слежку, но «С.» лишь велела мне не придавать этому слишком большого значения.

По какой-то причине Нойгири при этих словах мгновенно насторожилась.

— П-погодите, ты знал?! И ты ещё сказал ей?! — спросила она; голос у неё стал совсем тихим от ужаса.

Я лишь моргнул:

— Разумеется? — переспросил я, слегка озадачившись. — Заклинания вроде «пометь предмет и отслеживай его местоположение» оставляют довольно яркий след маны. Их нетрудно заметить, даже если, как ты, привязать их к гримуарам. К тому же для «С.» это совсем нехарактерно, так что я сразу уточнил у неё, не вклинился ли кто-то наш способ связи.

В конце концов, первым делом я заподозрил Шлахта.

— Этот след невозможно уловить, если только специально не выискивать его! — возмутилась девушка, качая головой. — О богиня... она, наверное, и так была в ярости из-за того, что я лезла в её вещи. А когда я вернусь, точно рассердится ещё сильнее...

Лишь после этого объяснения я понял, что именно её так ужаснуло.

Из-за того, что сочувствие во мне осталось разве что на уровне рассудка, в подобных вещах я порой соображал медленнее. До этого я полагал, что она расстроилась лишь потому, что я заметил заклинание, которое она пыталась скрыть, и это задело её гордость.

— И всё же мой вопрос остаётся в силе, — мягко, но твёрдо напомнил я, глядя на девушку. — Если не считать поручения твоей наставницы, зачем ты меня искала?

Нойгири подняла на меня взгляд, нахмурившись чуть сильнее, и некоторое время просто меня изучала.

— Вообще-то она и твоя наставница тоже, ага? — заметила она.

Я покачал головой. Нойгири это явно не понравилось.

— Нет, — медленно начал я. — Она, безусловно, очень мне помогла; без неё я бы не оказался там, где нахожусь сейчас, — я сказал это совершенно искренне. — Но учительницей она мне не была. Она коллега, с которой мы обсуждаем наше ремесло.

Нойгири снова покачала головой.

— Она присылала тебе гримуары и учебные материалы! — возразила она.

Я кивнул.

— И я чрезвычайно за это благодарен, но она меня ничему не учила, — просто ответил я, не вполне понимая, почему Нойгири так горячится. — И учился, и исследованиями занимался я сам. Это была моя собственная работа.

Нойгири лишь покачала головой с совершенно потрясённым видом.