— Но вопрос, так сказать, по совести, о мой капитан: если ты такой мудрый хер в том, как обращаться с леди, почему ты до сих пор бродишь по этим улицам в компании одного лишь меча? Нет, серьёзно, — он сменил тон, на миг утратив театральность. — Самый молодой капитан в Страже Долины за всю историю, и даже когда такая баба, как Грайфен, чуть ли не сама тебе в ноги падает... почему ты всё ещё так трагически одинок?

Шветцер вскинул руки, растопырив пальцы, словно пытаясь физически ухватить суть проблемы. После нескольких секунд неловкого молчания его руки бессильно опустились, и он с искренним недоумением посмотрел на друга, пока они шли дальше по улице.

Первым порывом Гансельна было отмахнуться от Шветцера, но... он слышал честное любопытство без привычной издёвки. Они дружили достаточно долго; они прошли через разные назначения, через ту роковую пограничную стычку, которая вознесла Гансельна по службе, а Шветцера оставила позади. И при всей своей болтливости Шветцер за все годы их знакомства ни разу не проболтался о том, о чём не следовало.

— ...Ты ведь понимаешь, что я её командир, верно? — устало спросил он, оглянувшись на друга. — Отношения такого рода никого не красят... и могут повредить сплочённости отряда.

Гансельн был готов закончить разговор на этом, но внимательный взгляд Шветцера заставил его помедлить.

— Грайфен, как ни посмотри, женщина хорошая. Способная и весьма недурна собой, — тихо признал он. — Но, по правде говоря, она не совсем в моём вкусе, и у меня достаточно совести, чтобы не спать с ней, наплевав на последствия, только потому, что она хорошенькая. Я думаю, она заслуживает лучшего. Я лишь хотел бы, чтобы она сама это поняла.

Ситуация начинала становиться небольшой проблемой. Внимание Грайфен было в основном ненавязчивым, и проявлять она его начала всего месяц-другой назад, так что Гансельн надеялся, что женщина оставит его в покое.

Но такими темпами ему придётся отказать ей напрямую.

— И какую же женщину ты тогда ищешь? — просто спросил Шветцер. — Не могу представить, чтобы с твоим званием и наследственным титулом у тебя были проблемы с ухаживаниями.

Гансельн долго молчал, наблюдая, как стая голубей разлетается с крыши, где кто-то вытряхивал ковёр. Птицы сделали круг и уселись на медных водостоках купальни через дорогу.

— Ты правда хочешь знать? — наконец спросил он, переступая через лужу помоев, которую кто-то выплеснул из окна сверху. — Ладно. Но если засмеёшься, я найду способ замучить тебя на дежурстве.

Шветцер торжественно приложил руку к груди:

— Честью рыцаря.

Гансельн, будучи настоящим рыцарем, решил это не комментировать.

— Мне нравятся довольно высокие, — просто признался он. — Не мужеподобные и не слишком перекачанные. Женщина с мягкостью, но с формами, за которые можно подержаться, — он пнул камешек, отправив его скакать по брусчатке. — Парни в казармах сходят с ума по любой, у кого есть пара сисек, включая и наших сослуживиц, но мне такой типаж не нравится.

— Ужасный вкус, друг мой, — важно заявил Шветцер, кивая так, будто был ценителем искусства, осматривающим шедевр. — Но продолжай.

— И я хочу ту, кто не умеет скрывать свои мысли, даже если от этого зависит её жизнь, — продолжил Гансельн, сам удивляясь, как легко идут слова. — Чтобы на лице у неё было написано всё, что она чувствует. Знаешь такой тип... они пытаются сохранять невозмутимость, а потом что-то их удивляет, и они краснеют, как осенние яблоки, — Гансельн улыбнулся. — Такую было бы весело дразнить... и делить с ней мгновения жизни.

Повозка с дровами, запряженная ослом, заставила их прижаться к стене лавки. Кучер кивнул в благодарность, проезжая мимо.

— То есть наш рыцарь хочет принцессу, так? — с усмешкой спросил Шветцер.

Гансельн только вздохнул.

— Очень смешно. Нет, до такой степени я ещё не спятил, — он покачал головой. — Мне и так хватает возни с финансами нашей организации; меньше всего я хочу, чтобы моя женщина взвалила на меня ещё и политику. Нет, я хотел бы женщину компетентную, увлечённую своим делом. Желательно мастера в каком-нибудь ремесле. Только не... — он жестом указал на себя. — Не вот это.

Вот и всё. Не то чтобы Гансельн не мог оценить женщину, которая тренируется и имеет мускулы, просто это был не его предпочтительный типаж.

И он предпочитал бы, чтобы его женщина держалась подальше от физической опасности.

— Погоди, и это всё? А звучало так, будто ты ищешь эльфийскую деву! — искренне удивился Шветцер. — Разве в Штурмкаме мало таких баб?

— Значит, я ещё не встретил ту самую, — сказал Гансельн, чувствуя себя немного неловко.

Утренние тренировки, бесконечные бумаги, патрули до глубокой ночи – когда ему находить время для романтики? Ему едва перевалило за двадцать пять; наверняка правильная женщина просто... появится со временем.

Даже думая об этом, он понимал, насколько ошибочна эта логика.