— Маг бы так и сказал, — сухо заметил дворф. — Боевые техники это же не про то, чтобы долго думать да колдовать огненный шар. Это про то, чтобы тренировать тело, пока твоя энергия не начнёт двигаться без мысли. Ты рубишь топором, мана рубит вместе с тобой, и всё, что перед тобой, рассекается. Просто и на инстинктах, как оно и должно быть в природе. Начнём хотя бы с того, что большинство воинов даже не знают – да и знать не хотят, – что мана тут вообще при чём-то.

Я на секунду сбился с шага, поражённый словами Берга.

Такой точки зрения я раньше не рассматривал. Я воспринимал ману как нечто отдельное. Для меня существовали человеческие возможности и существовала мана, позволяющая эти возможности превзойти.

Но в этом мире мана была естественной частью любого живого существа. Тренировать ману так, чтобы она выплёскивалась вместе с ударами... разве это так уж отличается от наращивания мышц? И то и другое достигается естественным путём, через закалку.

— Полагаю, воины и маги – противоположности в том, как они развиваются, — сказал я после короткой паузы. — Маги берут ману под сознательный контроль и выстраивают сложную систему, заставляя энергию принимать нужную форму. Воины просто закаляют тело, и мана следует за ним. Охотники, монахи и прочие виды обученных бойцов лишь смешивают оба подхода, добавляя свои уловки и хитрости. Пожалуй, я понимаю, о чём ты.

Я подошёл к каменной стене в конце коридора и начал формировать ещё одно заклинание, чтобы открыть её.

— Ты про священников забыл, — напомнил Берг.

Я позволил заклинанию лечь на место и, наблюдая, как дверь начинает движение, ответил:

— Не забыл. Если отбросить религиозную составляющую, Магия Богини – всё та же магия. Требует схожей подготовки, расходует ману; это просто... — я замялся, подбирая слово, — более цельная и жёсткая система, которая требует весьма специфической предрасположенности.

— Скажу честно, сам я эту разницу не больно-то понимаю, — прокомментировал он за моей спиной, когда стена наконец полностью отъехала в сторону и с щелчком встала в паз. — Ну раз ты говоришь, что одно и то же, значит, так и есть.

Какое-то время мы спускались в уютной тишине.

Я поднялся по ступеням, ведущим с уровня лаборатории на уровень земли. Лестница была узкой и вырубленной из тёмного, плотного гранита; на камне ясно виднелись точные следы формующих заклятий, которыми я когда-то работал. Берг шёл следом, и стук его тяжёлых сапог гулко отдавался в тесном пространстве лестничного колодца.

Наверху перед нами открылось хранилище. Это было одно-единственное, очень просторное помещение, вырезанное прямо в основании горы магией земли. Стены и потолок представляли собой монолит из усиленного камня, сглаженный до глухой, матовой поверхности. Сводчатый потолок уходил высоко вверх, во тьму, до которой мой магический шар не дотягивался.

Вполне возможно, что я построил это место куда больше, чем требовалось, переоценив объём вещей, которые были у меня на руках.

Свет давали лишь парящий над моей головой магический шар и лампа, которую нёс Берг. Холодная белизна моего заклятия и тёплый свет лампы отражались от серых плит пола, создавая блуждающие пятна сияния, которые не могли пробиться в дальние углы зала.

Само помещение было заставлено рядами каменных стеллажей. Это были толстые плиты из сланцево-серого камня, закреплённые в полу и потолке так, что они образовывали длинные прямые проходы. Большинство полок занимали книги и редкие гримуары, которые я не смог забрать с собой, когда покидал эти края. Гримуары являли собой тяжёлые тома в переплёте из потёртой тёмной кожи; на некоторых виднелись латунные застёжки или едва заметные вытравленные символы на обложках. Рядом ровными рядами стояли бесчисленные исследовательские журналы: их тёмные корешки были подписаны моим почерком, все пронумерованы и с указанием содержимого.

В проходах между книжными рядами я расставил различное оборудование для магических исследований, которым когда-то пользовался. Потемневшие латунные каркасы, тяжёлые каменные ступки и наборы толстых стеклянных трубок были аккуратно сложены на нижних полках. Здесь же были устройства для стабилизации фоновой маны, безделушки с моими ранними попытками наложения чар, ясновидения и других областей магии, включая зачарованное зеркало наблюдения и лунный календарь, предсказывающий текущие фазы ночного неба.

Дальше по рядам несколько секций было отведено под законсервированные образцы. В круглых и прямоугольных стеклянных сосудах в стазисе хранились различные виды флоры и фауны. В одних банках застыли яркие, неподвижные листья, в других – бледные тельца мелких существ, подвешенных в прозрачной жидкости.

В колеблющемся свете виднелись и трофеи былых встреч. Выбеленные черепа с длинными изогнутыми рогами, высохшая чешуя различных тварей и сегменты хитиновой брони лежали вперемешку со снаряжением. Мелкие зачарованные предметы, которые я не создавал сам, а получил в награду, в подарок или даже добыл в логовах монстров, покоились в небольших деревянных ящиках или прямо на камне; их поверхности время от времени ловили свет, отзываясь тусклым металлическим блеском.