— Ты раньше заказывал у них много зачарований? — не удержался от вопроса Гансельн. Отшельник, как он выяснил, не слишком возражал против подобных вопросов.

Рыцарь подозревал, что либо Альберт был более общительным, чем показывал, либо терпел вопросы как плату за экскурсию. Сам он пока не был уверен, что именно.

— Поначалу я заказывал у них некоторые индивидуальные работы, — просто признал он. — Но нет, вскоре предметы, которые мне были нужны, стали слишком специализированными, чтобы кто-то другой мог помочь мне их создать. Однако я приобрёл через них немало гримуаров, а также книг по магическим темам, — он чуть замолк, взглянув на Гансельна. — Их невероятно трудно найти обычным способом, — пояснил он с некоторой осторожностью, поскольку Гансельн, например, не мог этого знать.

Рыцарь кивнул.

— Понятно. Думаю, «Чаровница» могла... перерасти то, к чему ты привык? — попытался он, не зная, как это сформулировать.

— Правда? — маг полностью повернулся к нему лицом. — Это хорошо, я...

Грохот оборвал то, что собирался сказать Альберт.

Впереди, где улица выходила на Соборную площадь, у повозки, гружённой чем-то похожим на шахтёрское оборудование, отвалилось колесо. Вся конструкция накренилась вбок тем медленным, неизбежным образом, каким падают тяжёлые вещи, рассыпая ящики и инструменты по брусчатке. Тягловые лошади гулко заржали, всё ещё запутавшись в упряжи.

Гансельн спрыгнул с повозки раньше, чем успел толком подумать, а Альберт был сразу за ним. В этот час на площади было людно, люди шарахались от расползающегося хаоса из брёвен и железа. Кучер кричал что-то о том, что его напарник всё ещё в ловушке под низом.

— Помогите мне с этим! — крикнул Гансельн собирающейся толпе, хватая ближайший ящик. Тяжёлый, вероятно, наполненный образцами руды или инструментами.

Несколько мужиков шагнули вперёд, чтобы помочь, но Гансельн уже видел: большинство ящиков были слишком тяжёлыми, быстро их ни за что не убрать, чтобы ещё больший вес не придавил человека внизу, а угол наклона всё усугублял. Все они слышали, как кто-то стонет из-под перевёрнутого кузова повозки.

— Отойдите, — тихо сказал Альберт, держа посох в руке.

Гансельн повернулся, чтобы возразить, что им нужно больше рук, а не меньше, но осёкся, увидев выражение лица отшельника. Не то чтобы сосредоточенность, просто то же самое тщательное внимание, которое он уделял всему.

После секундного колебания он сделал, как его просили.

Эльф указал посохом.

Повозка поднялась.

Без каких-либо видимых усилий. Она просто поднялась на полметра над землёй и зависла там, вместе с ящиками, словно гравитация вежливо согласилась подождать.

Застрявший мужчина, молодой рабочий с кровью, текущей со скальпа, лежал, свернувшись калачиком на брусчатке, где край повозки прижал его.

— Отойдите, все отойдите! — проревел Гансельн, следя за тем, чтобы люди не толпились.

Гансельн поспешил к нему, проверяя мужчину на наличие травм. Ему пришлось несладко. Травма головы, и нога сломана, судя по кости, торчащей сквозь кожу.

— Собор, — сказал Гансельн, прикидывая, как осторожно поднять мужчину. — Нам нужен священник, — он бросил взгляд на своего спутника...

Повозка стояла в стороне, все ящики были сложены обратно на место, и он заметил, как Альберт мягко успокаивает всё ещё немного нервную лошадь; эльф на мгновение прервал зрительный контакт, кивнув ему.

— Идёмте, — Альберт коротко повернулся к собственной повозке, жестом указывая на големов; символы на них ярко вспыхнули синим на мгновение, а затем они, казалось... втянулись в себя.

Гансельн подхватил раненого под руки, поднимая его с привычной лёгкостью. Рабочий был в сознании, но оглушён, бормоча о том, что нужно спасти груз.

— Твой груз цел, — сказал ему Гансельн, направляясь к ступеням собора. — Беспокойся больше о своей голове.

В таком состоянии они поспешили к церкви.

Центральный собор города был относительно величественным зданием, построенным с целью вместить огромное количество людей, живущих в старом городе. Его фасад был шедевром из сияющего белого камня, очерченный высокими стрельчатыми арками и сложной каменной вязью, устремлённой к небесам. Тонкие ребристые шпили и изящные подпорные арки придавали массивной структуре ощущение невесомой элегантности, в то время как красивые мозаичные окна из цветного стекла отбрасывали калейдоскопический свет внутри.

Гансельн поудобнее перехватил рабочего; вес мужчины начал давить ему на плечи, когда они достигли тяжёлых дубовых дверей. Он уже готовился крикнуть, чтобы двери открыли, его грудь расширилась для вдоха, когда он почувствовал внезапный, слабый сдвиг в воздухе.

Без ожидаемого лязга железа или скрипа тяжёлого дерева массивные двери собора просто скользнули внутрь. Они двигались с жутковатой, бесшумной плавностью, словно их толкнул мягкий прилив.

Тут-то он и вспомнил, кто вместе с ним идёт.