Впрочем, помимо Ирема, за годы странствий по Северным землям я накопил немалый доход. Демону тратить деньги особо не на что; я покупал лишь предметы, полезные для моей магии, а такие покупки, хоть и дорогие, случались сравнительно редко. Зато я убивал множество монстров, за некоторых из которых в регионах моего пребывания полагалась награда, сдавал властям бандитские шайки, продавал редкие травы и грибы, когда находил их, а также сбывал излишки определённых реагентов, если их накапливалось слишком много; не говоря уже о добыче, на которую я натыкался в логовах монстров. Были ещё и те два подземелья, которые я в итоге зачистил в одиночку. Иными словами, я выполнял работу авантюриста, пусть и без действующих контрактов, и получал сопоставимую награду без той утечки денег, которой для людей являются дорожные расходы.

Моим единственным постоянным расходом были бумага и чернила. Мне не нужно было заботиться о покупке одежды, еды или тёплой постели в таверне, а именно эти траты составляют львиную долю расходов авантюристов. Ну, в довесок ремонт снаряжения.

Наконец я подошёл к стене на другой стороне хранилища. Я снова сплёл заклинание, и пол разошёлся, открывая медленно поднимающийся пьедестал.

— Так вот зачем тебе понадобилась эта штуковина, — пробормотал Берг, наблюдая за поднимающимся металлическим ящиком... который, по сути, являлся сейфом. — Не перебор ли? — удивился он, словно обращаясь к самому себе. — От настоящего взлома оно бы всё равно не уберегло.

— Возможно, и перебор, — пожал я плечами, не оборачиваясь. — Но главная цель этого устройства – безопасная изоляция от окружающей среды, а не от воров.

Я сплёл ещё один, куда более сложный шаблон и вложил его в замок сейфа. Чары на мгновение вспыхнули, и под щёлканье и скрежет часовых механизмов крышка начала открываться.

Внутри, на подушке, покоилась сфера, расколотая на три части заклинанием теневых клинков.

— Сердце Шаттенбранда, а? — отметил дворф, встав рядом со мной. — Я думал, ты забрал его с собой как сувенир на память, — усмехнулся он. — Выглядит точь-в-точь как я его помню.

Всё верно. Ядро Шаттенбранда, как и ядро любого монстра, по своей сути являлось энергетическим конструктом. Однако оно также занимало физическое пространство и было физическим объектом.

Это верно для всех монстров. Ядро демона, такого как я, находится в физическом сердце, состоящем из мана-плоти. А ядро Шаттенбранда занимало эту сферу, сделанную из самых плотных металлов его тела.

Это большая редкость, когда ядро монстра имеет материальную оболочку, которая не рассыпается после его смерти.

Но Шаттенбранд был уникальным типом монстра. Элементали, так их обычно называют. Он не создавал искусственную плоть вокруг своего ядра; вместо этого он обитал в физической субстанции – в его случае, в магме.

Я находил существование элементалей удивительным, когда сталкивался с ними, но никогда не мог изучить их должным образом. Слишком уж трудно их изучать, слишком редко встречаются, и, как правило, они чересчур сильны или, по крайней мере, их слишком хлопотно удерживать. Кроме того, в то время я был сосредоточен на сердцах монстров, подобных мне самому, поэтому тогда не стоило тратить время на это направление исследований.

Но я всё же сохранил затвердевшие останки сосуда ядра Шаттенбранда. Потому что в нём оставалась мана, блуждающая по путям, где раньше находилось его сердце. Моего оборудования в то время было недостаточно, чтобы должным образом изучить и каталогизировать такое; оно было недостаточно совершенным, чтобы уловить столь тонкую и угасающую мана-сигнатуру.

Теперь же я был вооружён нужной техникой, и, что ещё важнее, именно это мне и требовалось для завершения проекта.

— Удивлён, что ты так легко его узнал, — признал я, аккуратно закрывая ящик, который существовал для того, чтобы защитить остаточную ману в ядре от выветривания. — Впрочем, наверное, догадаться было нетрудно.

Призвав в руку посох, я левитировал ящик вверх и взглянул на Берга.

— Идём. Уже поздно, но самое меньшее, что я могу сделать, это предложить тебе чаю и, возможно, пару историй, — просто предложил я.

Дворф снова улыбнулся, судя по тому, как дёрнулась его борода.

— А я уж думал, ты и не попросишь.

***

Гансельн

Денёк выдался приятный. Небо было чистым, летнее солнышко щедро лило тёплые лучи, а Штурмкам кипел жизнью, как и всегда.

Улица, вымощенная белым гранитом, мягко пружинила под сапогами Гансельна: камень отполировали тысячи ног и колёс. Над головой с деревянных балконов свисало пёстрое бельё, а в утреннем свете искрились брызги ближайшего фонтана, где плескалась ребятня. Чем дальше они шли, тем гуще становилась толпа: купцы в добротной шерсти теснили работяг, а в воздухе витал запах жареных колбасок.

Гансельн шагал ровно, привычно провожая взглядом окна и переулки верхней террасы. Штурмкам был шумным, но это был шум города, в котором водились деньги, и дел тут находилось ещё больше. Над крышами зубчатые пики скальных стен долины резко выделялись на фоне синевы, а облака лениво плыли по небу.