Прежде чем я успел ответить, Лиш поднял руку. Жест выглядел ленивым, но это была команда, а не просьба. Жест человека, привыкшего, что ему повинуются. В нём не было агрессии; это тоже, я понимал, там была всего лишь привычка.

— Однако, в конечном счёте, я не могу отмести то, что чувствую, и я способен видеть простую причинно-следственную связь, как ты учил меня в нашей работе, — некромант открыл глаза и коротко взглянул на меня. Наши взгляды встретились. — Я знаю, что единственная причина, по которой ты создал это место, из-за меня. Спасибо, Ал. Правда, — его голос стал глубже. — Если я чему-то и научился за эти годы, так это тому, что друзья вроде тебя встречаются реже любого сокровища.

Я первым разорвал зрительный контакт и посмотрел в сторону. Просто потому, что, хотя мне и хотелось точно понять, что он имеет в виду и что чувствует, считывать его язык тела было бы неправильно.

— Я не понимаю, зачем ты решил вернуться, — тихо сказал я, разглядывая мозаику на одной из колонн: золото там было врезано в тёмный камень, и свет магических фонарей плясал на нём. — В отличие от меня, ты человек. Дом, карьера, семья... зачем менять всё это на жизнь в глуши ради изучения диковины и темы, которую ты, возможно, даже не успеешь завершить за свою жизнь? — спросил я так тактично, как мог.

Некоторое время было тихо, пока я не услышал вздох Лиша.

— Пятнадцать лет... это долгий срок, — произнёс он, и я повернулся к нему: он смотрел в «небо». — Карьера, дом... семья. Пожалуй, да, у меня всё это было. Имперская армия, в общем-то, сущность сама в себе, одновременно застывшая и постоянно движущаяся. Быть её частью многому меня научило... но и опустошило так, что я даже не могу толком объяснить, — безрадостно усмехнулся мужчина. — Это беличье колесо, Ал. Ты дерёшься зубами и когтями, чтобы удержать своё место, улыбаешься людям, которых презираешь, ради сохранности связей, которые тебе не нужны, но без которых нельзя – если не ради себя, то ради тех, кто от тебя зависит, — он тихо выдохнул. — Я потратил пятнадцать лет, обеспечивая наследие, и понял, что создал лишь пустые союзы, которые переломятся, как сухая ветка, стоит мне отвернуться. Это выматывает, потому что единственный смысл такой работы – продолжать делать эту работу. Идеальное определение застоя.

Он покачал головой.

— А что до семьи... скажем так: хотя я и оценил подарок, который ты прислал к событию, сам этот брак был катастрофой ещё в зародыше.

Мы редко касались личных тем в переписке. Но Лиш сообщал мне о серьёзных переменах в своей жизни.

Когда он написал, что женится, я и представить не мог, что он вернётся в Ирем, несмотря на обещание, данное при отъезде.

Потому что... зачем ему это?

— Можешь объяснить? — тихо спросил я, без нажима.

Мужчина снова негромко вздохнул.

— В этом нет тайны. У меня была интрижка с женщиной по имени Лир. Дело кончилось ребёнком, так что пришлось жениться, — просто объяснил он; его голос был скорее задумчивым, чем расстроенным. — Лир не была ужасной женой, да и внешностью Богиня не обидела, но... это была не та женщина, в которую я мог бы влюбиться.

Я обдумал его слова.

— Влюбиться... разве это вообще весомый фактор для знати, когда речь о браке?

Лиш посмотрел на меня и улыбнулся почти без веселья.

— Нет, обычно нет. Лир вторая дочь графа. К тому времени, как я на ней женился, влияние её отца мне уже не было так уж необходимо, но оно помогало, — пояснил он. — Мы с Лир друг друга не ненавидели, но у нас были совершенно разные приоритеты; мы хотели от жизни разного. Она – истинная дочь своего отца: интриги и борьба за власть, вот её страсть, а я предпочёл бы держаться от этого как можно дальше. Даже если у меня редко получалось.

Я перевёл взгляд на нежить, которая приближалась к нам, пока Лиш говорил. Эта нежить была одета... в костюм дворецкого, носила аккуратную бородку и несла поднос с двумя бокалами вина.

— Спасибо, Барри, — кивнул ему Лиш.

Я застыл.

Я повернулся к некроманту. По лёгкому напряжению скул я понял, что он едва сдерживает улыбку.

— Барри... в смысле, Бэрримор? — недоверчиво переспросил я. — Ты назвал его в честь дворецкого из «Собаки Баскервилей»?

Лиш уже не выдержал и рассмеялся.

— Ради такой реакции всё и затевалось! — выдавил он, утирая слезу. — Если честно, хотя всё то место, «Англия», и отсылки к городам и событиям, о которых я не мог знать, меня сбивали с толку, сам роман великолепен, — его голос стал тише, и он улыбнулся мне. — Пожалуй, лучший свадебный подарок из всех. Жаль, что его нельзя опубликовать.

Словно стряхнув с себя далёкую мысль, он сделал знак, и конструкт подошёл ко мне, предлагая второй бокал.

Я взглянул на некроманта, тот лишь улыбнулся: