У этого мира, как всегда, были свои причуды. Одна из местных пород деревьев обладала странным свойством: осенью её листья становились не золотыми, а нежно-фиолетовыми, прежде чем опасть. В обычное же время они отливали мягкой синевой. Эти деревья были здесь одними из самых распространённых, и потому в этот сезон весь лес превращался в смесь оранжевого, красного, фиолетового и синего – сочетание поистине странное даже по меркам этого мира.

Словно какой-то великан нечаянно уронил с неба коробку с красками, и та расплескалась по всему лесу.

Ожидание затянулось.

Первым делом я увидел, как повозка закладывает поворот, потом вторая, третья. За ними тянулись ещё экипажи и телеги.

Я ожидал, что Тойфлиш прибудет один, и он действительно прибыл один. Со стороны это походило на караван, но весь обоз обслуживала нежить; даже кони были оживлёнными оболочками. Издалека этого было не разглядеть: кучера и сопровождающие были закутаны в тяжёлые дорожные плащи, а лошади на вид ничем не отличались от живых.

Я мог судить об их природе лишь по одному признаку: все они несли ману Тойфлиша. А её я помнил отчётливо.

— Если ты путешествуешь с таким размахом, пожалуй, мне не стоит удивляться твоему опозданию, — произнёс я ровным тоном, не оборачиваясь, лишь бросив взгляд на фигуру, приближавшуюся со спины.

Нежить – судя по моим ощущениям, она сперва обошла весь огород по кругу и только потом приблизилась, причём это был один из Стражей – на миг замерла. Затем в её глазницах вспыхнуло голубое пламя и тут же пригасло, сменившись простым, неэфирным синим свечением, чуть ярче обычного.

— Твои чувства всё так же исключительны, как я помнил, — донёсся из конструкта узнаваемый, хотя и ставший ниже с возрастом голос; фигура слегка наклонила голову набок. — Ты уверял, что по меркам демонов в бою ты не так уж примечателен, но твоя чувствительность и умение скрывать ману... пугают. Этот конструкт, например, успел прибить демона, оставшись незамеченным, а ты обнаружил его так легко... — в его тоне слышалась усмешка.

Я лишь покачал головой, чувствуя укол раздражения.

Он вскользь упоминал это в одном из писем. Встречи с демонами. Спрашивал меня, как лучше с ними обращаться, просил поделиться известными мне слабостями или дать общий совет на случай боя.

Тогда я ответил без утайки. И прекрасно помню его полное разочарования письмо: битва оказалась куда легче, чем он ожидал, и, судя по мне, он ждал большего от «моего рода».

— Невозможно полностью скрыть свою ману, если собираешься двигаться. Улавливать даже слабейшие её следы для монстра – обычное дело, да и человеку это по силам. Если бы местность была мне незнакома или я был бы занят чем-то другим, я мог бы и упустить твоего Стража, — я выдал первое разумное объяснение, пришедшее в голову, и снова качнул головой. — В любом случае, к чему эти проверки? — я позволил себе чуть прищуриться.

Нежить – нет, Лиш – добродушно усмехнулась.

Его марионетка не дышала, и на хорошо сохранившемся женском лице не дрогнула ни одна мышца.

— Обычная практика: я высылаю этот экземпляр в авангард, в основном для разведки. Раз уж он всё равно шёл впереди, я не видел вреда в том, чтобы поприветствовать тебя пораньше, — пояснил он.

Управлять столькими мертвецами одновременно, да ещё и конструктом навроде Стража... Лиш и правда вырос. Впрочем, я и не ожидал иного.

— Разумеется, я вижу, что в этом не было особой нужды, — я моргнул, разворачиваясь к самой первой повозке, откуда и раздался голос Тойфлиша. — Ты не подвёл, местность зачищена от монстров почти полностью.

Капюшон кучера был откинут, и вместо нежити, которого я ожидал там увидеть, передо мной сидел сам некромант.

Его мана была совершенно неотличима от маны его конструктов, даже для меня. Он держал ровно столько «видимой» силы, сколько и его марионетки. Именно так, как я советовал много лет назад... тот самый трюк, который у него никак не получался перед отъездом.

Под сброшенным дорожным плащом – таким же, как у остальной нежити во главе его маленького конвоя, – Тойфлиш носил отлично сшитый чёрный шерстяной сюртук до середины бедра, двубортный, с тёмными оловянными пуговицами. Крой у того был безупречен – вещь явно дорогая, но при этом практичная: усиленные швы, утяжелённый подол, чтобы ткань ложилась правильно и стоя, и в седле.

Под сюртуком виднелся тёмно-серый жилет; его неброский дамасский узор был заметен лишь тогда, когда свет падал под нужным углом. На шее у него висел простой чёрный шёлковый платок, завязанный дорожным узлом и заколотый скромной серебряной булавкой. Единственным контрастом в этом тёмном ансамбле служила белизна льняного воротника.

Брюки Тойфлиша из плотной чёрной шерсти были заправлены в высокие сапоги для верховой езды из хорошо промасленной кожи, почти без украшений, лишь с парой строгих серебряных пряжек. У его бедра висел меч в простых чёрных ножнах; тёмный кожаный ремень с такой же лаконичной пряжкой завершал образ.