Имеются веские доказательства того, что царь Бармхерциг прооперировал самого себя с целью снизить потребление пищи, которого требовало его трансформированное тело. Судя по его заметкам об изначальной «трансформированной форме», иначе объяснить, как он продержался так долго, невозможно. Об этом говорит и распространение корней во Внешнем городе – гораздо более разрушительное и хаотичное по сравнению с путями, которые они проложили во Внутреннем. Вероятно, к тому времени, как Бармхерциг взломал 3-й барьер, он полностью утратил контроль над внешними границами своего тела. Повреждённое послание, оставленное им в лаборатории, а не в тронном зале, также указывает на как минимум частичную потерю когнитивных функций.

Предположительно, Бармхерциг...

[Представлено несколько десятков страниц с объяснением возможных операций на ядре, с примерами и ссылками на исследования А. Гипотезы, подкреплённые ссылками на собственные труды А., сводятся к тому, что для компенсации расхода маны своим телом царь Бармхерциг пожертвовал сложностью своего ядра, то есть отказался от контроля над некоторыми частями тела и разума ради достижения цели. В тексте с клинической дотошностью обсуждается, как совокупность этих проблем убила бы любого обычного монстра, над которым попытались бы совершить подобное, но в данном случае это было частично компенсировано органическим телом Бармхерцига. Словосочетание «самоучинённая лоботомия» упоминается пять раз.]

В конце концов, всё это вылилось в последний проект Бармхерцига. Речь идёт о полной трансформации существа по имени Бармхерциг в живую среду обитания, предназначенную для поддержания жизни более тысячи душ. Среду, которая, в отличие от первоначального тела Бармхерцига, не нуждалась в пище и вырабатывала ровно столько маны, чтобы поддерживать себя бесконечно долго.

Разумы и души жителей Ирема со дня Запечатывания до сих пор хранятся в Сердце.

Невозможно сказать, как Бармхерциг добился этого, оперируя самого себя. Невозможно понять, как он разработал такую процедуру и выполнил её с первой же попытки. Всё, что касается способа исполнения, не поддается осмыслению и является свидетельством гениальности, таланта и самопожертвования царя Бармхерцига, масштаб которых трудно осознать в полной мере.

В общей конструкции Сердца нет особого места для сознания Бармхерцига. Его душа всё еще привязана к этому конструкту; именно она обеспечивает ману, но, насколько можно судить, разум Бармхерцига отсутствует. В «сосуде», которым является Сердце, нет ничего, что могло бы его вместить.

Возможно, Бармхерциг не знал, как защитить себя во время превращения Сердца в убежище для своего народа. Вероятно, сохранение собственного «я» добавило бы рисков или сложностей операции, на которые он не хотел идти. А возможно, он жаждал забвения.

Как бы то ни было, незадолго до операции Бармхерциг стянул питательные вещества и всю биомассу из своих корней по всему городу в Сердце; вероятно, это и послужило топливом для операции.

Насколько можно судить, разумы и души людей, сохранённые в Сердце, не пострадали, даже если тела горожан были иссушены ради питательных веществ для подпитки заклинания их сохранения. Сердце, вероятно, сможет просуществовать ещё как минимум тысячелетие в идеальной среде, которую обеспечили барьеры и устроенная Бармхерцигом зачистка всего живого в округе.

Несомненно, царь Бармхерциг был Великим Волшебником. Никто другой на его месте не смог бы спасти Ирем.

Глава 21

Вход в Ирем был скрыт надёжно. Иначе и быть не могло: всё-таки город оставался тайной так долго. Да и изначально его строили с вполне конкретной целью: укрыться от многочисленной популяции летающих монстров... ещё до того, как жизнь под землёй стала частью местной культуры и превратилась из суровой необходимости в удобный и даже предпочтительный образ жизни.

Как и большинство древних поселений той эпохи, Ирем располагался рядом с крупным водоёмом, в данном случае это было довольно большое пресноводное озеро. Само озеро находилось на некотором отдалении от входа и от города, однако, согласно историческим хроникам, сохранившимся в архивах Академии, под его дном тянулись обширные затопленные пещеры. Некоторые из них подступали к Ирему куда ближе. И в этих пещерах и каналах тоже обитало немало монстров.

На протяжении истории города в некоторые из таких подземных полостей случайно пробивались ходы, и большинство иремских акведуков так или иначе черпали воду именно оттуда, из пещер или туннелей.

Ситуацию усугубляло то, что в одном из таких туннелей обнаружились протомимики. Когда-то они были подводными засадными хищниками... с некоторой натяжкой, учитывая, что протомимикам, по большому счёту, еда не требовалась. Но если рядом оказывалась добыча или пища, они всё равно поглощали её с невероятной жадностью.

Само озеро образовалось в естественной низине, куда стекалось большинство рек с окрестных гор.

Вход в Ирем находился не в горном массиве и не у самого озера – напротив, он располагался под внушительным, возможно, рукотворным холмом в одном из окрестных лесов.

Когда-то Ферзаген сумел отыскать затерянный город, следуя по выветрившимся останкам древней дороги, почти полностью поглощённой лесом. А затем, доверившись интуиции, развернул масштабные раскопки, чтобы вскрыть расщелину и пещеру, ведущие к истинным подземным вратам Ирема.