— Настолько, насколько вообще возможно. Разумеется, я провёл все тесты, какие мог. На человеке новую модификацию не испытывал по очевидным причинам, но... — я пожал плечами. — Опираясь на свой опыт, я не вижу причин, по которым это не сработает.

Лиш покачал головой и хмыкнул.

— Я в этом не сомневаюсь. Ты не из тех, кто рискует чужой жизнью по небрежности, — он взглянул на пульсирующее сердце. — А ты пробовал на себе? Здесь?

Я проследил за его взглядом.

— В некоторой степени, — признал я. — Помнишь наш разговор о ментальной магии? О том, что я пытался связаться с теми, кто заперт внутри?

Лиш кивнул.

— Ты сказал, что состояние сна, в котором они находятся, не делает их достаточно осознанными для нормального взаимодействия. И что ты не хочешь рисковать, накладывая на них своё проклятие, потому что не уверен... как ты тогда выразился? Не «создаст ли повторное проживание воспоминаний слишком большую нагрузку на те части ядра, которые эмулируют их мыслительные процессы».

Он запомнил. Хорошо.

— Именно тогда я и пришёл к мысли, что в Резонирующую Душу нужно... внести новшества, — объяснил я. — Изначальную идею я отбросил: она заключалась в том, чтобы наложить Резонирующую Душу, а затем с помощью ментальной магии подсмотреть воспоминание, которое переживает субъект. Но, как ты верно вспомнил, я счёл это слишком рискованным. Если воспоминание навязывается субъекту, а его «ниша» в ядре не способна его обработать, я не мог предсказать последствия. Очевидным решением было научиться проецировать память, запертую в душе цели, на другое тело, а не на её собственное. А это означало фундаментальную переработку двух третей заклинания, — я позволил себе короткий выдох. — Это... потребовало много работы.

«Много» это было ещё мягко сказано. За свою жизнь я значительно улучшил исходную Резонирующую Душу во всех возможных аспектах. Но я никогда не разворачивал её в таком направлении. Не потому, что мне не приходила эта идея, а потому что не было настоящей нужды, и я прекрасно понимал, сколько усилий потребует такой проект.

Десять лет. Десять лет постоянной работы, почти не отвлекаясь ни на что другое, исключительно фокусируясь на исследовании Резонирующей Души.

И единственная причина, по которой я справился так «быстро», была обширная коллекция трудов по ментальной магии, которую по моей просьбе предоставили Лиш вместе с «С.».

— Так, дай я уточню... Теперь у тебя есть заклинание, способное красть чужие воспоминания... и от которого совершенно невозможно защититься стандартными ментальными защитами? — уточнил Лиш; в его голосе слышалась одновременно тревога и восхищение.

— Не «невозможно». Опытный маг этой дисциплины, столкнувшись с моим проклятыем, вероятно, поймёт, что я делаю, и развернёт ментальную оборону так, что процесс станет истощающим даже для моих резервов, — пояснил я. — Но да, первое применение Великой Резонирующей Души на цели, скорее всего, окажется для той столь же сокрушительным, как и применение обычной Резонирующей Души.

При условии, что этот «опытный маг» настоящий мастер своего дела, способный на ходу правильно перестроить заклинание и визуализировать нужную структуру.

Лиш несколько секунд смотрел на меня.

— Тебе больше никогда не позволено критиковать чужой вкус в выборе названий.

Я открыл рот, чтобы возразить... и закрыл. Он был не так уж и неправ.

— В любом случае, я уже испытывал её на некоторых душах внутри Сердца, — я кивнул в сторону артефакта. — В общем-то, только благодаря этому мне удалось восстановить ту купальню. Первой мне попалась душа зачарователя: оказалось, именно он поддерживал заклинания, заставлявшие ту купальню работать.

Это было правдой. Вторая душа, однако, принадлежала блуднице. Хорошо, что я умею развеивать Великую Резонирующую Душу, иначе я мог бы получить опыт, который предпочёл бы забыть.

Разумеется, я не настолько глуп, чтобы когда-либо кому-то в этом признаться.

Хотя я не способен чувствовать стыд, я знаю, что однажды смогу. Решение никогда и никому об этом не упоминать было хорошей инвестицией в моё будущее.

— И это приводит нас к текущему моменту, — закончил я. — К первопричине, из-за которой мне вообще пришлось разрабатывать это проклятие.

Тойфлиш выдохнул и кивнул.

— Чтобы заглянуть в разум самого Бармхерцига... — мужчина покачал головой. — Ты уверен, что это безопасно? Вообще? Учитывая, чем он стал... — он жестом указал на Сердце и окаменевшие остатки корней вокруг.

— Я знаю точную дату его превращения. Я и не собирался просматривать воспоминания после этого момента, просто на всякий случай, — честно объяснил я Лишу. — Мне нужно было понять некромантию и ту узкую магическую дисциплину, которую он создал... Невозможно начать улучшать шедевр, кульминацию работы гения, оставаясь полным новичком. Это не сделало бы меня Бармхерцигом, но могло бы дать отправную точку... — я покачал головой. — Но... как ты сказал, эту работу я оставлю тебе. Мне эти знания больше не нужны. К тому же, это было бы нарушением тайн твоего рода...

Некромант на это лишь улыбнулся, словно я сказал что-то очень забавное.