— Воздух стал влажнее, — сухо заверил я. — Слава Господу, потолок над Иремом зачарован на прочность, как большинство руин Мифической Эпохи. Но у внешних границ пещеры такой защиты нет. Каждую вторую весну я нахожу новые протечки и пару затопленных улиц. Сейчас хотя бы акведуки частично отремонтированы, так что проблем должно быть меньше, чем в первые годы, — объяснил я, ощущая лишь глухое раздражение при воспоминании.

— Нам стоит продолжить внутри, — предложил некромант, кивнув на хижину. — Если честно, я изрядно вымотался с дороги.

Я покачал головой.

— Тогда спускаемся. В этой хижине ты не разместишься, как и всё это, — я кивнул на гору его пожитков.

— Ты подготовил место в Иреме? — удивлённо спросил некромант. — Сомневаюсь, что в одном Бегемоте хватит места.

Я позволил себе лёгкую улыбку.

— Скажем так... я приготовил для тебя небольшой подарок.

***

Помещение было наполнено паром настолько густым, что видеть было трудновато.

Сквозь клубящуюся дымку купальня проступала фрагментами. Бассейн раскинулся метров на двенадцать в самой широкой части; он был вырублен прямо в скальной породе, следуя за природными прожилками тёмного камня, которые под прозрачной водой напоминали звёздные карты.

Вокруг бассейна в туман уходили колонны из чёрного мрамора. На ближайшей виднелись тончайшие трещины, залитые золотистой смолой; капитель в форме лотоса время сгладило так, что лепестки того казались слипшимися. А вот её пара на другой стороне стояла ровной и идеальной – ту я восстановил по исходному чертежу здания, найденному в архивах Академии.

Вот только стоило присмотреться, и несоответствия бросались в глаза повсюду.

Между колоннами темнели ниши, почти все пустые. В одной такой всё ещё стояла мраморная ступня, вцепившаяся в обломок постамента. В другой я так и не смог воссоздать сложнейшую резьбу по камню, которая должна была там быть, и потому оставил всё как есть.

Пол тоже был далёк от совершенства. У входа мозаика изображала левиафана в глубоких синих и золотых тонах; его лазуритовые глаза ловили отблески ламп. Но ближе к воде узор распадался: сперва исчезали отдельные плитки – там я заменил их гранитом, – а затем пропадали целые секции, уступая место обычному плитняку. Функционально, но искусство было утрачено.

И я ничего не мог с этим поделать. Мои навыки скульптора были околонулевыми, а корни пробили здесь пол насквозь. Так что лучшее, что я мог сделать, это провести механический ремонт, а не настоящую реставрацию.

Где-то в сводчатой темноте над нами капала вода; изначальные чары, полагаю, должны были убирать конденсат, но, как и большая часть магии Ирема, они выдохлись. А у меня не было времени учить переусложнённое заклинание ради функции, без которой можно обойтись.

Этот звук смешивался с журчанием переливных каналов и редким плеском воды о камень – акустика здесь оставалась идеальной, несмотря на мои вмешательства.

Сама вода поступала из системы водоносных пластов, которую я полностью восстановил. Нагрев, слив, очистка, наполнение – все эти чары снова работали.

Температура держалась ровно на той грани, где жар приносил наслаждение. Я долго настраивал её, опираясь на память о том, что любил в ванне ещё человеком. И я создал шаблон управления, чтобы любой, обладающий базовыми знаниями в магии, мог позже подстроить тепло под себя.

Простое удовольствие от горячей воды сейчас для меня ничего не значило. Впрочем, всё это было создано не для меня.

— Богиня... как же хорошо, — прошептал Лиш, поудобнее устраиваясь на подводной скамье, откинув голову и простонав. — Я помню, когда мы нашли это место, оно же было почти разрушено! — он бросил на меня любопытствующий взгляд. — Разве не было других купален, сохранившихся получше?

— Разумеется, были, — просто ответил я, продолжая аккуратно расчёсывать волосы. Им, по сути, не требовался уход: они всегда отрастали до этой длины и никогда не удерживали ни грязь, ни пот, ни даже кровь. Но монотонное движение меня успокаивало. — Но эта купальня была излюбленным местом иремской знати не просто так. Она сильно пострадала, когда корни Бармхерцига начали искать воду, но, несмотря на это, именно это здание больше прочих заслуживало сохранения, хотя бы ради красоты, — я слегка указал пальцем вверх. — Ради неё одной, если не ради чего-то ещё.

Тойфлиш поднял взгляд и слабо улыбнулся.

Над нами был открытый проём, а выше – ночное «небо». Не настоящее, а иремское, искусственное: вырезанное в камне свода пещеры, где построен город.

Оно было невероятно прекрасным, неотличимым от настоящего даже для моих глаз.

— Понимаю, — почти рассеянно произнёс он, прикрыв глаза.

На какое-то время повисла комфортная тишина. Я видел, что некромант и правда сильно вымотался в дороге, и, пожалуй, только сейчас начал расслабляться.

— Я знаю, ты не примешь благодарности, как бы я её ни выразил, — заговорил Лиш, и я взглянул на него с лёгким недоумением. — В этом ты слишком напоминаешь кота.

Я не мог обидеться, хотя, подозреваю, стоило бы.