Однако были и редчайшие исключения. Заклинания, которые просто невозможно воспроизвести без той самой избыточной инженерии прошлого. Система барьеров вокруг Ирема как раз один из таких примеров. Когда маги говорят о заклинаниях Мифической Эпохи, они чаще всего подразумевают именно их: редкие искусства, которые были забыты и вышли из моды не потому, что устарели, а из-за своей сложности и трудоёмкости в освоении.

— Из этого следует несколько выводов, — медленно проговорил я. — Что бы там ни было внутри, Ирем не мог с этим справиться, и какое-то время оно оставалось в самом городе. На создание такой продуманной печати ушли колоссальные усилия и уйма времени, а значит, создатели барьеров заранее знали, что это что-то окажется в городе.

Тойфлиш кивнул; он выглядел одновременно встревоженным и взволнованным.

— Ты читал журналы и мемуары, которые у меня остались, всё то, что я сумел найти в нашей библиотеке и взять с собой, — тихо сказал он. — Наш род не просто происходит из Ирема; мои предки либо участвовали в создании этого барьера, либо и вовсе несли за него прямую ответственность.

В упомянутых им мемуарах Ирем упоминался редко. А если и упоминался, то лишь короткими намёками, без разъяснений – как о чём-то, что читатель и так должен был знать. Упоминание вечной жизни относится к куда более раннему времени, чем самые старые записи в его коллекции; те, в свою очередь, были сделаны спустя несколько поколений после людей, видевших Ирем собственными глазами.

Почти как в большинстве книг Нового Завета.

Тойфлиш уже озвучивал объяснение, которое он, как и многие некроманты до него, считал верным.

— Поколения времён падения Ирема желали, чтобы о нём забыли. Любопытство проснулось лишь у их учеников. Вероятнее всего, первые выжившие в катастрофе сознательно скрыли и не стали записывать подробности, — произнёс вслух я то, на что он намекал.

Некромант кивнул, мельком взглянув на меня; выражение его лица оставалось сложным.

— Я не хотел забивать себе этим голову, воля учителя и всё такое... — он снова посмотрел на меня. — И всё же, стоя здесь, я... — он осёкся, словно не находя нужных слов.

Какое-то время мы шли молча; я обдумывал, что ему ответить.

— Будет ложью сказать, что я понимаю, что ты чувствуешь, — честно сказал я. У меня были идеи и догадки, далёкие, почти бесплотные, но на его месте я не бывал даже в моей прошлой жизни. — Но, думаю, ты кое-что всё же упускаешь.

Я сделал жест рукой, встречаясь взглядом с некромантом.

— Всё это было создано с одной целью. Остановить бедствие, даже ценой Ирема – города, который твои предки считали домом. Города, который, судя по размерам барьера и архитектуре, вмещал десятки тысяч душ, — для столь древнего поселения число немыслимое. — Если бы этих барьеров не хватило, чтобы покончить с угрозой навсегда, наставники твоих наставников оставили бы предупреждение. Поучительную историю, чтобы потомки приготовились или завершили начатое. В конце концов, они потеряли здесь всё: если не семьи, то родину. Жажда мести в их сердцах, должно быть, была сильна. Если этой катастрофой был монстр или демон, и барьер не смог бы его убить, они передали бы свою жажду мести как проклятие, — я увидел, как у Тойфлиша расширились глаза, и позволил себе лёгкую, пустую улыбку. — Такова природа человеческого сердца, не так ли?

Некромант на миг совершенно растерялся, а потом тихо усмехнулся и покачал головой.

— Даже утешая, ты продолжаешь звучать как злодей из сказки, да, Ал? — я не удостоил его намёк ответом; доказательств у него всё равно не было. — Но ты прав, я... да, я это упустил. Наверное, если бы там по-прежнему было что-то опасное, мы бы охраняли Ирем, а не забыли о нём.

Я кивнул, в целом соглашаясь с его мыслью.

— И всё же это не может не тревожить. Демон под таким барьером гарантированно умрёт от голода за тысячу лет.

Если, конечно, у него не было особой магии сохранения, которая не дала разложиться телам горожан. Но в этом я сомневаюсь: для такого потребовалось бы слишком много невероятных совпадений, не говоря уже о том, что столь длительная и тщательная подготовка к запечатыванию демона в Иреме наводит на ещё более странные домыслы.

— Монстр с бьющимся сердцем, которому нужна еда, тоже бы погиб. А вот монстр с сердцем, но без нужды в еде, такой бы выжил, — медленно пояснил я. — Всё это значит, что бы ни было под барьером, это вряд ли второе. Разумеется, все эти рассуждения исходят из того, что речь идёт о живом существе; теоретически это могла быть и какая-то чума. Но уж точно не стихийное бедствие, по крайней мере, если судить по устройству барьера.

Главной причиной моего спокойствия было то, что барьеры Ирема, даже если бы случилось чудо, в любом случае продержались бы от силы ещё одно-два столетия. В оригинальной истории о затерянном городе не было ни слова. Значит, что бы ни было запечатано внутри, это явно не второе пришествие Короля Демонов, ведь с этим нечто справились так, что о нём даже не вспоминали.

Но объяснять это спутнику я не мог, поскольку и сам не был до конца уверен, насколько можно доверять оригинальной истории.