— Так я пропитаю кости своей маной, сращу трещины, сглажу изъяны и, скорее всего, уничтожу другие следы. Да и вообще, зачем колдовать там, где приятно сделать всё руками? — голос у него звучал куда живее и увлечённее, чем когда мы занимались настоящей, буквальной магией. — Видишь этот слой? Он естественный. Это не могила: кто-то умер прямо здесь, а земля со временем осела сама. Думаю, у меня получится... Ага. Это точно следы когтей и клювов стервятников. Удивительно, что скелет сохранился почти целиком.

Он что-то бормотал о возможном возрасте покойного на момент смерти, о том, как долго здесь пролежали кости, и о прочем в том же духе.

Из любопытства я сотворил простое заклинание ясновидения, чтобы взглянуть сверху, но там не было даже целого скелета – лишь осколки костей.

С одной стороны, меня поражало, что об этом можно говорить с таким пылом. С другой, может, это и нормально? В прошлой жизни мне попросту не встречались люди с подобным увлечением, но кто знает. Археологи вообще народ своеобразный.

Человеческий взгляд на вещи не всегда легко перенять, особенно в вопросах, о которых у меня прежде не было своего мнения.

Сама по себе остановка меня не тяготила. Я понимал, что людям нужны передышки, они не могут, как я, неотступно следовать цели и гнуть свою линию. За два месяца дороги накопилось немало мелких раздражителей: пустые разговоры, постоянные отвлечения, долгие беседы на темы, которые мне совсем не хотелось обсуждать.

Я терпел всё это ради Тойфлиша. Возможность путешествовать, не спиливая рога, а также его порой действительно дельные мысли и помощь, когда речь заходила о чём-то по-настоящему интересном, вроде магии, с лихвой всё это окупали.

И всё же, если отвлечься от Тойфлиша...

Я снова взглянул на письмо, над которым корпел весь день. К счастью, наши с «С» споры о естественных науках остались в прошлом, и теперь я описывал наши последние исследовательские прорывы. Хотелось закончить до спуска в Ирем, на случай нашей безвременной кончины.

Благодаря некроманту и новым шагам в моих изысканиях писать было о чём: теории, гипотезы, методики, результаты – всем этим я был не прочь поделиться с «С».

Вот только вступительное письмо, по обыкновению предварявшее технические записи и журналы, выходило на удивление пустым, и я искренне не знал, как это исправить.

Умом я понимал, что стоит выразить «С» признательность за его уступки и терпение к моим неразумным просьбам... но как?

Я очнулся от мыслей, когда заметил приближающегося Тойфлиша. Его конструкт нёс небольшой ящик ко второй повозке, где хранились Стражи, а сам некромант остановился и взглянул на раскинувшуюся впереди долину.

— Учитель был прав... Невероятно красивое место.

Я проследил за его взглядом и понял, что он имеет в виду.

Мы шли неподалёку от горной гряды. Даже здесь высились холмы, некоторые столь высокие, что сошли бы за небольшие горы с отвесными скалами. Внизу лежала долина с живописной бирюзовой рекой, которая разливалась по ровной, поросшей шалфеем земле. Река дробилась на бесчисленные рукава, образуя в низине крошечные островки деревьев. Те лениво покачивались на ветру.

Стояло раннее утро. Восходящее солнце освещало белые пики гор вдалеке, окрашивая их и лес у подножия в яркий, огненно-красный оттенок.

Свежий горный воздух и на удивление тёплый ветер дополняли картину. Как и ощущение простора крохотной долины у наших ног.

Выражение потрясённого восторга на лице Тойфлиша вызвало во мне тоску и зависть, которые трудно было описать. И они мгновенно сменились жгучей, клокочущей яростью.

— Я сохраню это воспоминание на потом, — произнёс я, повторяя это и себе как обещание, чтобы унять злость. — Уверен, однажды я им наслажусь сполна.

Некромант, нахмурившись, взглянул на меня.

— Почему? Это же не... ну, не что-то социальное, только для людей. Это просто красота природы, — он с недоумением посмотрел на меня, всё ещё стоя на земле. — Ты наверняка можешь оценить её и сейчас.

Я не стал делать глубокий вдох или прибегать к прочим уловкам, которые помогают людям успокоиться.

На это тело такие приёмы никогда не действовали.

— Не могу, — просто ответил я, отводя взгляд от Тойфлиша и снова глядя на пейзаж. — Глядя на это, я ничего не чувствую.

На миг повисла тишина.

— Ты говорил, что способен испытывать трепет и восхищение, — тихо заметил он, и от его слов я замер. — Ал, а ты уверен, что не можешь насладиться этим видом потому, что ты демон... а не потому, что больше не позволяешь себе этого?

Его слова обрушились на меня как лавина. Я резко обернулся к нему, сам того не осознав. Мои мысли лихорадочно метались в поисках опровержения.

Но его не было. Демоны способны на трепет. Я и сам помню, как благоговел перед некоторыми монстрами и перед самой магией. Иногда, в нужном настроении, я мог ощущать трепет даже перед Ним, на Небесах.