Магия Богини текла сквозь него расплавленным золотом, его мана идеально складывалась в божественную структуру. В отличие от привычных ему модульных заклинаний, эта божественная формула была единым, неделимым целым. Её нельзя было ни остановить, ни изменить, ни даже по-настоящему понять. Она просто была. Совершенная, чуждая и абсолютная.

Как выразился сам Альберт после короткой демонстрации, которую он попросил у Тойфлиша? От этой магии у него кожа покрывается мурашками.

Последний поток маны лёг на место в колоссальной структуре.

От Тойфлиша разошёлся мягкий свет – тёплый, золотисто-зелёный. Тот распространился по пещере идеальной сферой, проходя сквозь камень и плоть. Там, где он касался окаменевшей нежити, мрамор начинал трескаться. Этот звук заполнил зал, и сотни трещин, словно паутина, расползлись по застывшим фигурам.

Камень осыпался пластами, обнажая сохранившиеся под ним кости, плоть и металл. Воины в древних доспехах предстали миру: у одних пустые глазницы были целы, но полны мрака; другие мумифицировались; третьи выглядели так, словно умерли час назад. Конструкты невообразимой сложности перестали быть просто статуями. Тойфлиш знал каждого из них по записям предшественников, и всё же, окажись обстоятельства иными, вид их произвёл бы на него неизгладимое впечатление.

Одни воины сжимали оружие, всё ещё блестевшее сквозь века, другие держали щиты, у некоторых были посохи и иные проводники магии. Среди них были лучники, а были и те, у кого оружия не было видно вовсе.

Стражи были свободны.

Но они не двигались. Без воли некроманта они были лишь искусно изменёнными телами – памятниками поколениям величайших мастеров его ремесла. Они стояли в боевом порядке, с поднятым оружием и сомкнутыми щитами – точно так же, как в тот миг, когда взгляд василиска настиг их десятилетия назад.

Взгляд Тойфлиша нашёл скорченное тело Альберта, которого не коснулось сотворённое им заклинание. Он шагнул вперёд – и замер, заметив, что левое плечо и рука Альберта обратились в мрамор. Из той раны всё ещё торчал сломанный клык, окаменевший вместе с плотью вокруг.

Яд.

Даже отсюда он видел, как от камня меняется цвет кожи: по живой плоти Альберта ползли тёмные прожилки. Если он снимет окаменение сейчас, освободит это плечо... клык снова начнёт гнать яд прямо в кровь.

Кулаки Тойфлиша сжались.

На другом конце пещеры зашевелился василиск; в его горле зарождалось низкое шипение. Он был ранен, полуслеп, оглушён, но всё ещё жив. А между ними стояла армия величайших неживых конструктов, о которых только знал Тойфлиш. Но они ещё не были его. Некоторые были его собственными творениями, оставшимися с прошлой экспедиции, но большинство было пропитано маной его наставника.

Тойфлиш посмотрел на неподвижное тело Альберта, на едва заметные подъёмы и спады его груди – доказательство того, что жизнь всё ещё цепляется за это изломанное тело. Маг, который спас его, который встал между смертью и дураком-некромантом, что должен был лучше понимать, о чём просит.

Тойфлиш стиснул зубы. Пальцы его начали выписывать в воздухе бессмысленный по сути жест, который он полюбил ещё учеником. Нити некромантских заклинаний потянулись к ждущим Стражам.

Не чтобы запитать их, а чтобы стать ключом к управлению – ключом, который был величайшей тайной его рода.

— Восстаньте, — тихо приказал он, и по всей пещере пустые глазницы вспыхнули бледно-зелёным светом.

«Дальше всё зависит от тебя». Эти слова эхом отозвались в его голове, пока мёртвые, с лёгкостью повинуясь его командам, приходили в движение и выстраивались вокруг него.

Монстр взревел и изверг луч, но из рядов мёртвых двое вышли вперёд и вскинули руки с короткими посохами и резными жезлами, встречая удар в лоб.

Вспыхнули заклинания, вплетённые в саму структуру нежити – процедура настолько сложная, что Тойфлиш и помыслить не мог воссоздать подобное в собственных творениях, – и они с лёгкостью подпитались его маной. Ожили чары, которые сам Тойфлиш никогда не сумел бы сотворить.

Взметнулось бледное пламя, сплетаясь в барьеры, и перехватило атаку. Ослабевший уже вдвое луч окаменения не смог барьеры даже поколебать; любой обращённый в мрамор пламенный участок барьера тотчас таял.

Огненные волны угасли. Мёртвые воины уже неслись с нечеловеческой скоростью к отступающему зверю, и на одно короткое мгновение Тойфлиш был уверен, что встретился с ним взглядом. И он увидел в нём страх.

Но некроманту было всё равно. Запустив заложенные в нежить команды, – он точно знал, как и почему они работают, хотя ему и не доводилось их активировать прежде, – Тойфлиш оставил Стражей делать своё мрачное дело.

Тойфлиш знал: против раненого и ослабевшего зверя этого будет достаточно.

Его взгляд упал на фигуру возле него; фигуру нежити, созданную им самим: то был старик, такой худой и хрупкий, будто мог рухнуть в любую секунду, и такой мертвенно-бледный, словно умер всего час назад.

Добрый, миролюбивый человек, который, казалось, и мухи не обидит.