Это было бы неправильно... ведь так?

Я коротко мотнул головой, рефлекторно пытаясь разогнать туман в мыслях.

— Дальше... всё зависит от тебя, — я выпрямился, пошатнувшись, и воззвал к остаткам своей маны.

Кажется, яд как-то пожирал её. Но на это меня должно хватить. Если я перестану сдерживать ману и сосредоточусь только на этом.

Вероятно, я умру. А может, и нет. Сейчас это не имеет значения; ничего из этого от меня не зависит. Я должен просто сделать всё, что в моих силах, пока у меня есть время что-то сделать.

Василиск не сразу заметил, что я готовлю атаку. Когда он это сделал, он взревел и бросился на меня, пытаясь успеть раньше, чем я закончу заклинание.

Глупая змеюка.

Я поднял одну руку, в которой чистая мана была сжата до предела, и направил ту ей в морду.

— Друквелле.

Волна силы ударила в голову несущегося на меня монстра... он на мгновение замер, а затем его отбросило через всю пещеру.

В полёте он напомнил мне красивого радужного воздушного змея.

Мгновенная потеря всей этой маны заставила мой мир потемнеть и закружиться. Кажется, я упал во что-то. Словно в бездонное, тёмное озеро.

Кто-то, кажется, выкрикнул моё имя.

Я чувствовал себя таким слабым.

Глава 16

— ...дальше всё зависит от тебя.

Тойфлиш мог лишь смотреть на спину мага, который с неимоверным трудом поднялся, чтобы встретить ярость чудища.

Эту картину он не забудет никогда.

Альберт был высоким мужчиной, и его осанку, сколько Тойфлиш себя помнил, можно было назвать только аристократической, строгой. Спина всегда прямая, разве что он сгибал её намеренно; плечи расправлены, движения – целеустремлённые и выверенные. Так держатся люди, которых с детства учат владеть собой. Таким Альберт был всегда.

Сейчас этой выверенности и след простыл. Его спина, частично скрытая длинными светлыми волосами, покачивалась. Альберт едва держался на ногах, а тело его время от времени судорожно сотрясалось – никакой и в помине не было там выдержки.

Это была слабость, какой Тойфлиш никак не ожидал увидеть. Особенно от человека, который раз за разом доказывал, что его познания в самых разных областях одновременно завораживают и тревожат.

И тут его подрагивающая мана взорвалась, захлестнув чувства некроманта.

Мана Альберта всегда впечатляла. Она была на ступень выше собственной маны Тойфлиша. Но то адское пламя, что вспыхнуло вокруг него, хаотично колеблясь от едва заметного до немыслимо мощного, потрясло до глубины души молодого мага.

Тойфлиш мог лишь смотреть, как энергия вливается в заклинание, как чудовище наконец нацелилось на Альберта и ринулось на того, чтобы разорвать в клочья. Зверь, несмотря на выбитый глаз, оставался всё так же ужасен. Его радужная чешуя была по-своему прекрасна, даже когда была испачкана тёмной кровью, что струилась по его морде, а туша монстра была столь громадна, что могла бы влёгкую снести целое здание.

Формула заклинания пылала в сознании Тойфлиша, будто священный текст, начертанный огнём. Магия Богини требовала абсолютной точности в управлении маной; каждая её нить вплеталась в узор с безупречной точностью, воссоздавая чертежи, что передавались тысячелетиями. Его мана вычерчивала последнюю дугу божественной формулы, когда над пещерой разнёсся голос Альберта.

— Друквелле.

Это слово было чем-то большим, чем просто звук.

Тойфлиш смотрел, не в силах пошевелиться и даже вдохнуть, чтобы не сбить колдовство, как из вытянутой руки Альберта вырвалась чистейшая, незамутнённая сила. Сам воздух, казалось, сжался, и по нему пошла видимая рябь, расходясь конусом кинетической энергии. Известняковый пол под волной давления взорвался, и осколки камня взметнулись вверх подобно обратному дождю. Ударная волна врезалась в несущегося василиска, и на невозможное мгновение огромный змей повис в воздухе – его рывок вперёд был полностью остановлен.

А затем зверя швырнуло назад.

Кувыркаясь в воздухе, тот ловил чешуёй магический свет; тело его извивалось, тщетно ища опору в пустоте. Из разорённой глазницы монстра спиралями тянулась тёмная кровь. Чудовище впечаталось в дальнюю стену с такой силой, что с потолка посыпалась пыль, а в древнем камне остался глубокий кратер.

Альберт рухнул.

— Альберт! — вскрикнул Тойфлиш, едва сдержавшись, чтобы не сбить плетущееся заклинание.

Маг упал вперёд, будто марионетка с перерезанными нитями. Он ударился о землю с глухим, окончательным звуком, который эхом отозвался в костях Тойфлиша. Окаменевшая рука Альберта с треском ударилась об известняк, и некромант стиснул зубы. Но он не мог остановиться, не мог броситься к Альберту – не сейчас, когда до завершения оставались считанные мгновения.

«Держись. Держись», мысленно повторял он, «Остался лишь последний стих».