В первом же зале нас встретили ожидаемые нажимные плиты-ловушки. Простое резонансное ясновидение показало мне механизм: подвешенные над головой каменные блоки, готовые рухнуть при срабатывании. Я пометил каждую плиту маленьким светящимся знаком, и мы пошли дальше. Впрочем, я был почти уверен, что Тойфлиш о них и так знал.

По мере спуска архитектура становилась изящнее. Грубо отёсанные проходы сменялись коридорами с гладкими стенами, затем – залами с резными колоннами. На стенах появились те самые письмена, о которых говорил Тойфлиш. Насколько я понял, для гробниц это был стандартный набор: посвящения усопшим, перечни их заслуг, угрозы грабителям проклятиями, которых, вероятно, никогда и не существовало, и, разумеется, хвала каким-то языческим богам.

И всё же было любопытно видеть молитвы божествам, что предшествовали здешней Богине Создательнице.

Мы провели несколько часов, продвигаясь по этому комплексу. Он был устроен по спирали; уровни соединялись не лестницами, а наклонными проходами. Строители предусмотрели и разные меры защиты: коридоры, которые запечатывались, если пересечь их слишком быстро; почти стереотипные ловушки с дротиками и, конечно же, фальшивые полы, ведущие в ямы с кольями.

Большинство ловушек уже были обезврежены – полагаю, либо моим спутником, либо его учителем. У них наверняка хватало тел, чтобы бросать их на амбразуру и спокойно проходить дальше.

В одном из больших залов дремали каменные горгульи. Я уничтожил их до того, как они успели полностью ожить, раздробив их шквалом «Крафтстос». Шума было много, но ничего не поделаешь. Горгульи эдакие тараканы подземелий, как и мимики. Каким-то образом они всегда находят путь внутрь, даже если место недавно зачищали.

Я наслушался о них достаточно жалоб от авантюристов.

Чем глубже мы спускались, тем сложнее становилась планировка. Колонные залы тянулись на десятки метров, их потолки терялись во тьме. Фрески изображали сцены той эпохи: процессии знати, битвы с какими-то незнакомыми чудищами, обряды, чьё назначение было уже неясно. Сохранность прямо-таки поражала – её поддерживали те же чары, что делали такие места столь привлекательным логовом для тварей.

Примерно на седьмом этаже следы недавнего присутствия стали очевидны. Дело было уже не только в сработавших ловушках. На стенах виднелись свежие подпалины. Лежал скелет, которого Тойфлиш без слов поднял... Полагаю, один из тех, кого он приводил сюда в свою первую попытку.

В зале, похожем на ритуальную купальню, обосновалась колония пещерных рыболовов – ещё одного печально известного вида, который любит селиться в подземельях. Их клейкие нити сплелись в паутину, которую я выжёг управляемым пламенем, пока конструкты атаковали тварей в лоб. Существа эти были крупные, с лошадь размером, но особой опасности не представляли.

Мы шли дальше.

Надписи на стенах в нижних ярусах становились всё изысканнее: всё те же посвящения и хвалы, смешанные с мольбами о божественной защите и просьбами не тревожить покой усопших.

Наконец, нижние залы.

В помещении, вдоль стен которого тянулись ряды саркофагов, не было ничего примечательного, кроме самих распахнутых крышек. Полагаю, дело рук наставника Тойфлиша: вокруг лежал толстый слой пыли, а в следующий зал вёл сравнительно свежий след.

По тому, как напрягся некромант, когда мы переглянулись, я понял. Мы близко.

— Альберт, — едва слышно прошептал он, нарушая тишину. — Уточню: мои конструкты будут лишь движущимися преградами, верно?

Я на миг задумался.

— Почти. Если им представится шанс ударить по глазам, тогда они сделают львиную долю работы.

Брови Тойфлиша сдвинулись.

— А ты не можешь сделать это своими заклинаниями?

Я посмотрел на него, удивляясь вопросу: ещё вчера мы вместе читали бестиарий об этой твари.

— Его глаза обладают антимагическими свойствами, сродни чешуе большинства драконов, — без особого энтузиазма пояснил я.

— А разве у тебя нет заклинаний, которые бьют не чистой маной, а чем-то физическим?

А, вот о чём он. Но к сожалению...

— Не поможет. Тут та же проблема, что и с драконами, — так же безрадостно сказал я. — Проблема в том, что василик в принципе отражает магические атаки. Луч из проникающей маны не сделает ничего, а каменный дротик, может, и нанесёт крошечный урон перед тем, как сломается, но в итоге этого всё равно будет недостаточно, чтобы нанести ему хоть какой-то значимый вред.

Разве что монстра удастся обездвижить и вложить в одно заклинание несоизмеримо больше маны.

Напоминать об это мне ему было излишне: глаза василиска остаются его главным оружием. И, прямо-таки назло всякой биологии, они на редкость прочные.

Мы почти молча сделали пятиминутную передышку перед последним спуском. Мы по-прежнему старались говорить как можно меньше и не шуметь. Василиски славились своей способностью чувствовать вибрации и звуки, так что, если со шагами ничего не поделать, то говорить без необходимости было излишним риском.

Итак, пора.

По мере спуска заметно похолодало.