Архитектура самого нижнего уровня была совершенно иной. Камень здесь казался древнее, такая порода, будто впитывающая весь свет. Зато надписи, по крайней мере, были на том же языке.

Нисходящий коридор закончился.

И проход выводил в огромное пространство.

Зал оказался естественной пещерой – такой огромной, что наши световые заклинания не доставали до дальних стен. Со дна, словно зубы, тянулись сталагмиты: одни тонкие, как иглы, другие – толщиной с древесный ствол. Посреди пещеры протекал подземный ручей; его холодная и прозрачная вода струилась по гладким камням, и её плеск эхом отдавался от стен.

Повсюду были разбросаны каменные статуи – неживые конструкты, застывшие в разгар боя. Одни с занесённым оружием, другие – в защитных стойках. Некоторые были разбиты, их обломки лежали там, где упали. Статуи не сбились в кучу, а были разбросаны по всему залу: явно остатки двух разных битв... Я почти мог их представить у себя в голове.

Большая часть пространства оставалась свободной. Пол пещеры представлял собой сравнительно гладкий известняк, веками отполированный водой, пока ручей не отыскал своё нынешнее русло. Там, где скапливалась влага, рос мох, испускавший слабое свечение вдобавок к нашему магическому свету.

Воздух вокруг был прохладным и сырым, пахло минералами и чем-то ещё. Мускусный запах, который я уловил раньше, здесь стал сильнее: рептильный, древний. Где-то в этом огромном пространстве, среди теней от сталагмитов и в тех местах, куда не доставал наш свет, ждал василиск.

Мы с Тойфлишем вошли последними, пропустив вперёд конструктов. Тойфлиш, естественно, поведал мне об устройстве некрополя, и, хотя мы в основном молчали, по дороге сюда мы обменялись несколькими предостережениями под шёпотом.

Мгновение стояла тишина.

Логично. Василиски засадные хищники. С моими спиленными рогами я не мог полагаться на магическое чутьё, чтобы его обнаружить.

Жестом я велел Тойфлишу следовать за мной. Чтобы он мог что-то сделать в бою, ему нужно было находиться в центре своих конструктов, а щиты, способные блокировать взгляд василиска, к сожалению, мог создавать только я.

Причина, по которой мы старались спускаться как можно тише, была проста: нам было выгоднее вступить в бой с тварью именно в нижнем зале, где больше всего места.

Тишина тянулась так, что звенело в ушах; её нарушали лишь наши шаги, пока мы продвигались вперёд в боевом построении.

А затем вода пошла рябью.

Василиск выплыл из-за скопления толстых сталагмитов с плавностью, не вяжущейся с его размерами. То был змей длиной в три повозки, такой толщины, что я бы не обхватил его руками. Чешуя у него была не змеиной, а полукристаллической; она ловила наш свет и преломляла его в радужные блики. Голова у твари была шире, чем положено змее, почти треугольная, с костяным гребнем над закрытыми глазами.

Он знал, что мы здесь. Он выбирал момент для устрашения, чтобы явить себя во всей красе.

Значит, он не был уверен в своей победе.

Язык твари метнулся, пробуя воздух. Затем его глаза открылись.

Не вертикальные зрачки, а идеальные белые круги, будто отполированные жемчужины, вставленные в череп. Магия в них мгновенно начала сгущаться; воздух вокруг искажался от нарастающей мощи. Даже с моими магическими чувствами, урезанными до уровня человеческого мага, я ощущал, как концентрируется энергия.

— Вставай за меня, — бросил я, и мой посох появился из моего хранилища в тот миг, когда луч монстра скользнул по переднему ряду нежити. Между нами и атакой возник прозрачный голубой квадрат из чистой маны.

При соприкосновении щит начал каменеть, превращаясь в мрамор; от точки удара побежали кристаллические жилы.

Наверное, это выглядело красиво, если бы я мог этим наслаждаться, отстранённо отметил я.

Я знал, что щит продержится несколько секунд. В шаблоны защитных заклинаний изначально заложены такие свойства, как «сопротивление», «прочность» или «преграда». Даже такие эзотерические атаки, как проклятие окаменения, не могут пробить их мгновенно, по крайней мере, когда они исходят в виде насыщенного маной луча. Если заклинание не создано специально для противодействия этим защитам, они поглотят часть атаки. Эта особенность защитной магии будет досаждать даже тому безумному человеческому магу грядущей эпохи.

Пока первый щит превращался в камень, я воздвиг за ним следующий, одновременно создавая вокруг себя десятки световых сфер.

— Крафтстос, — произнёс я, и, как только луч ослаб, по твари ударил шквал.

Силы не хватило, чтобы пробить чешую, но это дало достаточное прикрытие конструктам Тойфлиша для продвижения вперёд.

Как только луч окаменения угас, я тут же начал вливать ману в полноценное пробивающее заклинание. Между моими ладонями забегали электрические дуги – я формировал «Зонненспер».