— Тойфлиш, это же верх безрассудства, — сказал я, когда мы стояли у входа в пещеру.

По словам некроманта, внутри находился небольшой некрополь – родовая усыпальница какого-то, вероятно, знатного иремского рода... или знатного дома из поселения, жившего в сфере культурного влияния Ирема, судя по языку надписей.

Такие места часто становились логовами для сильных тварей. В Мифическую Эпоху люди по какой-то неизвестной Богу причине строили погребальные комплексы так, будто специально подгоняли их под удобное жилище для любого монстра, который захочет там обосноваться.

Могу лишь предположить, что это было защитой от расхитителей гробниц.

И речь не только о некрополях. Руины древних городов, лаборатории магов – многие из них имели лабиринтную структуру, идеально подходящую чудовищам. А ещё такие места даже были усеяны зачарованными сундуками, способными веками сохранять вещи.

В такие моменты невольно задаёшься вопросом: они действительно пытались отпугнуть расхитителей или просто хотели, чтобы лишь самые искусные из них преуспели в разграблении их могил?

— Просто пусть твоя нежить идёт со мной, — честно сказал я некроманту. — Они послужат отвлекающим манёвром, этого будет достаточно. Ты же почти не владеешь боевой магией. Против такого врага я не могу позволить себе отвлекаться ещё и на твою защиту.

Я позволил раздражению прорваться в голосе, увещевая тем самым упрямого глупца. И говорил я чистую правду. Пусть он и просил меня поделиться некоторыми защитными заклинаниями – какие-то он даже перенял – его уровня владений ими было явно недостаточно, чтобы применять их в бою. Чтобы делать это быстро и надёжно, ему понадобились бы годы.

Описанный им василиск, судя по всему, выходил древним зверьём. Он мог испускать из глаз волны магической энергии, обращающие материю в камень за считанные секунды, и, судя по описанию, был прямо-таки огромен.

По описанию выходило опаснее Шаттенбранда. При том Шаттенбранд был юн, а потому глуп. Этот же василиск, напротив, казался старой тварью.

Старые монстры – это всегда лишние хлопоты. Как и звери, с возрастом они умнеют. Но если такие твари нападают на людей, их злоба от этого не уменьшается.

— Я готов к риску, Альберт, — ровным голосом ответил некромант, встретившись со мной взглядом. — Я не смогу чинить своих конструктов на расстоянии и не позволю тебе сражаться там в одиночку. В прошлый раз... в прошлый раз василиск почти не обращал на меня внимания, лишь потому я выжил. И сейчас, скорее всего, тоже не обратит. А даже если... — он поморщился, отвёл взгляд, — не считай мою безопасность своей заботой.

Чувства у демонов притуплены. Но сейчас я был так зол, что почти чувствовал себя человеком.

В каком-то смысле даже впечатляло.

Я перебирал в уме, что ещё можно сказать. В голову так ничего и не приходило. Я даже подумывал применить своё проклятие, связать этого глупца и разобраться с тварью в одиночку.

Но так я поступить тоже не мог. Тойфлиш был не просто упрям: он прекрасно понимал, что риск умереть вполне реален. Я чуял это, видел по языку его тела; даже сейчас он боялся.

И всё же он был готов рискнуть жизнью. По какой-то эмоциональной причине, которую я не мог понять.

И от этого меня трясло.

Но это не давало мне права его останавливать. Это его жизнь – ему ею и рисковать, даже если я не в силах постичь причины.

Я отступил в сторону, предлагая ему войти первым.

Тойфлиш улыбнулся мне, и в этой улыбке читались понимание, искренняя благодарность, а ещё тень стыда.

Он прошёл мимо и шагнул внутрь, замявшись у входа лишь на секунду.

Я проводил его спину взглядом.

Усилием воли я отбросил чувства и последовал за ним.

С этого момента я заставил себя сосредоточиться на задаче.

Вход представлял собой неровный проём в скале – достаточно широкий, чтобы пройти втроём. Я встал рядом с некромантом и наложил простое заклинание света.

Мы двинулись вперёд.

Стены пещеры сперва оставались естественными – вымытый водой известняк, кажется, – но постепенно они уступили место обработанному камню. Переход был плавным: древние строители явно вписали природную пещерную систему в свой замысел.

Нас встретил проём, а над ним – каменная плита с письменами. Я их знал, поскольку Тойфлиш перед походом поделился со мной словарём.

«Поверни назад, чужак, иль присоединишься к мёртвым».

Так там было написано. Под плитой лежали обломки тяжёлых каменных дверей, разбитых когда-то давно. Вероятно, василиском – или теми, кто обитал здесь до него.

Как и договаривались, Тойфлиш молчал, просто следуя за мной. Чем меньше разговоров там, где мы не знали, насколько хорошо тварь нас слышит, тем лучше. Всё-таки поговаривали, что василиски исключительно чутко улавливают звуки и вибрации сквозь камень.