О чём он, было очевидно. Я не скрывал, что намерен отправиться в дорогу, как только сойдёт зима и популяция монстров вокруг достаточно поредеет. В последнее время их стало так мало, что приходилось намеренно разыскивать. Да и зима близилась к концу.

Я не перебивал и не комментировал, даже когда он умолк. Было видно, что он просто подбирает слова.

— Я как-то говорил тебе, что ищу подземелье на Клиппенрандском полуострове. Тут я не врал, — просто сказал он, неловко почесав щёку. — Но для понимания нужно ещё кое-что рассказать. Так что, если тебя не затруднит, позволь мне сначала кое-что пояснить, прежде чем я смогу... как следует попросить о помощи.

Я просто кивнул.

— Суть да дело, я родился на Клиппенрандском полуострове, — тихо признался он; взгляд его уплыл куда-то вдаль, будто он тонул в воспоминаниях. — Не здесь, гораздо южнее, в маленькой рыбацкой деревушке. И ярче всего мне запомнилась... вечная серость неба...

***

В тот день небо тоже было серым.

Не помню, как называлась наша деревня, если у неё вообще было имя; жили мы у чёрта на куличках. Иногда к нам заглядывал торговец, обычно раз, а то и два в год, а кроме этого мы, кажется, поддерживали связь лишь с парой соседних селений.

Честно говоря, помню плохо. Матушка моя умерла, когда я был совсем мал. Она долго болела, слабела и сгинула, когда мне было года два от роду. Отец мой был рыбаком, как и большинство мужиков в деревне, но и он умер, когда мне исполнилось семь.

Я совсем малость умел рыбачить, но нашу лодку унесло в море, да и родни у меня, кажется, тогда не осталось. Помню, иногда побирался, иногда кто-то делился едой, иногда удавалось что-то выловить с берега. Но выживать, скажу я, было очень тяжело.

В таких деревнях, Альберт, люди живут бедно. На материке семья порой может прокормить ещё один лишний рот, а у нас это было попросту невозможно.

Я был ребёнком, но даже ребёнком понимал, что вряд ли долго протяну. Тут не было никакой загадки, особенно когда у самого на животе рёбра проступают.

А потом, как-то раз, через нашу деревню проходил маг. Он даже не собирался у нас ночевать.

Помню, я подбежал к нему и попросил взять меня в ученики. Ха-ха, да, вот так, в лоб – глупо, правда? Большинство ребят, что встретились мне потом в дороге, были куда смышленее...

Но я был в отчаянии. Помню, думал: «Если не стану его учеником, я умру. А я не хочу умирать». Вот я и просил, и умолял, и пытался произвести... ну, насколько позволяли обстоятельства, хорошее впечатление.

Он предложил монеты, но какой в них толк в деревне, где никто не знает, досыта ли поест завтра? Еды на эти монеты точно не купишь. Он пытался отмахнуться и даже ушёл из деревни, а я просто увязался за ним.

И в конце концов...

— Ух, упорства тебе, конечно, малой, не занимать, — вздохнул мужчина. Ему было уже немало лет; волосы поседели, лицо избороздили морщины. В его голосе звучало скорее раздражение, чем одобрение. — Скажи-ка, мальчонок, зачем мне в дороге такая обуза?

Он указал на мальчишку, что прислонился к дереву и тяжело дышал. Тот смотрел на него умоляюще.

— Я... я не буду обузой! — хрипло пообещал он. — Я умею готовить... могу носить ваши вещи... я могу учиться! Я буду делать всё, что скажете, только, пожалуйста, возьмите меня с собой!

Мужчина изучающе посмотрел на него; его лицо оставалось хмурым. Он задумчиво хмыкнул.

— Ну давай тогда посмотрим, насколько ты решителен.

Мальчик увидел, как маг шевельнул пальцами, и больше ничего. Несколько секунд он, затаив дыхание, ждал, когда проявится заклинание, которое тот, несомненно, наложил.

Ничего.

Пока, наконец, не послышались шаги.

Мальчик обернулся – и увиденное ужаснуло его.

Мёртвые, шатающиеся тела. Гниющая плоть, мутные, наполовину истлевшие глаза – и всё же они неотвратимо ковыляли прямо к нему.

Я тогда не закричал. Кажется, сил даже не было. В любом случае, я отчётливо помню тот чистый, леденящий душу страх. Вспоминал сказки, что мне рассказывали в детстве, страшилки от других ребят и байки рыбаков.

Я пятился, онемев от ужаса, ни на что иное не был способен, пока не плюхнулся на задницу и не пополз назад...

В себя я пришёл лишь тогда, когда спиной упёрся в ноги моего будущего учителя.

Помню, как поднял тогда голову и увидел его лицо – спокойное, понимающее, с лёгкой, насмешливой улыбкой на губах – а над ним серое небо. Я был уверен, что умру какой-нибудь ужасной смертью.

Однако...

— Соображаешь ещё, да? — сказал некромант, рассеянно поглаживая короткую, всклокоченную бородку. — Ну что, мальчик, всё ещё хочешь пойти со мной? Или всё же попытаешь удачу дома?

Мальчик дрожал всем телом от ужаса, но отрицательно покачал головой.

— Ну естественно, — отмахнулся некромант. — Тогда ступай и не вздумай говорить старостам, чтобы посылали за мной погоню: я уже буду слишком далеко, не догонят.

Он произнёс это пренебрежительно и выждал, пока мальчик поднимется.