Поразительно, насколько же больше можно сделать с напарником, который с тобой на одной волне, когда работаешь или обмениваешься идеями с ним. Мысли, до которых после неудач в одиночку доходишь неделями, теперь рождаются за считанные минуты.

За все мои годы в этом мире я ни разу не чувствовал одиночества. Демоны на такое не способны.

Однако ум всё же требует пищи, и наличие рядом того, с кем можно обсуждать свои идеи, оказалось полезным и... порой даже в каком-то смысле приятным.

Это тревожит. Не общество Тойфлиша и не сама ситуация, а само открытие – что я, как демон, разделяю эту черту с людьми. Способность получать удовольствие от чьего-то присутствия – пусть и с оговоркой, что оно упрощает работу, – по ощущениям оказалась сходной, хоть и слабее.

Полагаю, в этом нет ничего особенно удивительного: нечто подобное было и в исходной истории. Но за все годы в этом мире я редко встречал даже тех, чьё соседство мог терпеть. Был, пожалуй, ещё Берг, но с ним всё было иначе: его общество просто не утомляло меня. С Тойфлишем же я ловлю себя на том, что работа приносит мне больше удовольствия. Был ещё «С», но он казался скорее далёким университетским профессором, коллегой, что проверял мои работы, нежели настоящим партнёром в компании, в беседе или даже в моих изысканиях.

Странно. Прожив больше века демоном, я всё ещё открываю в себе такие простые вещи. Вот и гляди, что делает с человеком одержимость.

Уточню: меня не тревожит собственная слепота к тонкостям демонической психологии. Постигать то, что тешит демонов, пустая трата времени. Моё пребывание в этой форме, повторюсь, лишь переходный этап, пусть и затянувшийся.

Нет, меня тревожит другое.

Тойфлиш становится дёрганным. Это едва заметно, но на него явно что-то давит. Я не лезу к нему с расспросами; я не настолько глуп, чтобы попирать его достоинство. Но это начинает раздражать. Будучи демоном, я невольно считываю язык его тела. И я знаю: порой он мыслями далеко, и это меня беспокоит.

Впрочем, терпение есть добродетель, а у меня в запасе целая вечность. К тому же у меня есть занятия и поинтереснее.

Например, мы обнаружили ещё одно гнездо...

***

Был вечер. Мы сидели на небольшой террасе у Бегемота, которую я в итоге построил исключительно ради моего соседа-человека.

— ...Признаться, я не знаю, что ещё можно доработать, — признался Тойфлиш, грея ладони, держа в них чашку горячего чая. Говорил он, впрочем, скорее раздумчиво, чем утвердительно; просто озвучивал ход мыслей.

На самом деле ему не было холодно – тут стоит отдать должное народному заклинанию, которое я знал: оно поддерживало «идеальную температуру» для всех в небольшом радиусе. Я обычно накладывал его всякий раз, когда мы сидели на террасе. Я был рад, что знаю это заклинание: не будь его, мне пришлось бы, пожалуй, пристраивать ещё одну комнату.

— Мы уже сделали всё очевидное, чтобы свести к минимуму первоначальное отторжение. Поймали двух монстров одного вида, у одного вырезали кусок ядра и заменили его эквивалентным фрагментом другого. По нашим прикидкам, те куски были практически идентичны и для жизни монстра не критичны...

Я молчал, лишь тихо изучал его, обдумывая сказанное.

Меня смущала лишь уверенность в его словах. Монстры одного вида, это верно. Вырезали части ядер, тоже верно. Но насколько они в самом деле были эквивалентны? Ровно настолько, насколько мы способны это различить и вырезать. А вот насколько они были «не критичны» для жизни монстра? Ровно настолько, насколько позволяли судить мои прежние опыты и каталогизация. Я исходил из того, что тот фрагмент отвечает за наличие у монстра рабочих крыльев. Он, по всей видимости, и правда за это отвечал, но отвечал ли он ещё за что-то – а вот этого я не знал. Я был относительно уверен, что нет, но полной уверенности у меня быть не могло: потеря любого кусочка ядра обычно ведёт к «мана-кровотечению» и, в конце концов, к коллапсу всей структуры. Иными словами, всё это были направления, где стоило отточить диагностическую магию и провести отдельные тесты, дабы выявить проблему.

— ...операция, вроде как, удалась. Десять минут всё шло без заметных аномалий, и в течение этого времени объект казался... стабильным?

Он вопросительно взглянул на меня – и я понимал, что не из-за последних его слов. Скорее, он просто вынырнул из раздумий и осознал, сколько наговорил, не дождавшись даже моего ответа.

Тойфлиш был хорошим магом, но странно было всякий раз осознавать, насколько он молод. Не внешне – он был взрослым мужчиной, – а в нюансах, в том, что приходит с жизненным опытом. В разговоре ему не хватало уверенности: он всё время боялся, что переступил черту, кого-то задел или говорит не по чину. Будто студент на лекции, а не ровня мне. Хотя он никогда и не переступал черту.