— Стабильность, которую мы, вероятно, наблюдали, стоит поставить под вопрос, — согласился я с тем, чего он не произнёс. — Сильно сомневаюсь, что за те девять минут и тридцать три секунды, что мы наблюдали за монстром, внутри его ядра не происходило ровным счётом ничего, а затем оно вдруг начало разрушаться ни с того ни с сего. Это ясно указывает на несовершенство нашего наблюдательного оборудования, — я на мгновение поджал губы. — Если уж и гадать, я бы предположил, что внутри ядра шли процессы, которых мы не видели. Может, слишком мелкие, может, слишком незаметные. Бесспорно, поток маны мы видели, и он был в норме, но пути, по которым эта мана течёт внутри ядра, могли медленно и неуклонно повреждаться.

Тойфлиш отпил из своей любимой чашки, слушая меня; взгляд у него стал отстранённым – видно, обдумывал мои слова.

— Накопленные повреждения... в это можно поверить. Это твоя основная версия?

Я покачал головой.

— Не версия, пока только догадка. Возможно, это и есть разновидность внутреннего отторжения. Вроде... — я запнулся, прикидывая, знакомо ли местным это понятие. — Ты знаком с переливанием крови?

К моему удивлению, глаза Тойфлиша заметно оживились.

— А, кажется, читал об этом, — кивнул он. — У некоторых людей кровь совместима, её можно без проблем переливать, но в большинстве случаев, если попытаться такое проделать, организм получателя начинает её отторгать. Ты об этом?

Я кивнул после короткой паузы. По правде говоря, я и сам знал о группах крови не так уж много – лишь то, что они существуют и что обмен неподходящей кровью, скорее всего, смертелен из-за иммунного ответа. Если покопаться через Резонирующую Душу, я, быть может, что-нибудь да найду. Но это вопрос на потом.

— Именно, — просто произнёс я. — Дай угадаю, по той же причине некроманты вроде тебя могут пришивать конечности своим конструктам, но никак не живым людям.

Тойфлиш беспомощно пожал плечами.

— Отчасти так, отчасти дело в несовместимости маны, а отчасти в том, что большинство наших заклинаний, работающих с плотью, рассчитаны именно на ткани мёртвых существ, — он посмотрел на меня очень серьёзно. — Это проблема базового шаблона.

Базовый шаблон – то есть шаблон внутри заклинания или группы заклинаний, вокруг которого строится всё остальное. Логично, что у некромантии такой базовый шаблон – а точнее, базовые шаблоны – заточены под работу с останками.

Мне ещё не встречалась магия, способная хоть как-то лечить или менять плоть, если это не Магия Богини.

Не сомневаюсь, подобные заклинания существовали, но я столь же уверен, что они чрезвычайно редки. А редкие шаблоны означают одно – они не слишком-то и полезны. То ли из-за избыточной сложности и непрактичности, то ли потому, что их эффект большинству магов попросту не нужен. В сущности, магия угасает и забывается лишь тогда, когда по тем или иным причинам становится ненужной.

— Мы отвлеклись, — признал я наконец. — И уже довольно давно.

Наши взгляды встретились.

— По сути, — продолжил я, — гадать, что происходит внутри ядра, бессмысленно. Мы сделали всё возможное, дабы снизить риск, не меняя набор имеющихся инструментов, и, похоже, упёрлись в технический предел нашего оборудования и заклинаний. Сейчас нам нужно одно: усовершенствовать средства наблюдения и увидеть, что именно внутри ядра даёт сбой, — объяснил я. — После этого мы сможем выдвинуть гипотезу и проверить её. А уж затем начнём искать решение.

Такая методология простая, но она ещё ни разу не подводила. Всегда находится ниточка, за которую можно ухватиться.

Тойфлиш кивнул и допил чай. Снова, как мне показалось, он погрузился в свои мысли.

— Согласен. Так и поступим.

Обычно Тойфлиш уходил сразу после вивисекции и короткого обсуждения. У него хватало своей работы: возня с нежитью, координация прислужников в поисках новых логовищ монстров и, как я догадывался, того самого подземелья, о котором он говорил.

Но сегодня он не ушёл; напротив, он казался задумчивым и заметно напряжённым. Я подлил ему чаю, долил и себе, а потом заглянул в сегодняшний журнал – на случай, если мы упустили какую-нибудь мелочь. Слегка применив к себе Резонирующую Душу, я прокрутил в памяти всю операцию, выуживая детали, которые мог пропустить. Несколько моментов, заметных лишь задним числом, я записал в журнал.

Однако спустя какое-то время моей молчаливой работы Тойфлиш заговорил:

— ...Мне, наверное, надо попросить тебя о помощи, Альберт.

Я растерялся настолько, что развеял стоявшее перед глазами воспоминание, и внимательно посмотрел на некроманта.

В последнее время он заметно нервничал; под глазами у него залегли тёмные круги. Я не считал приличным заострять на этом внимание, хоть и советовал ему больше отдыхать, но было ясно как день: его гложут какие-то тяжёлые мысли.

— Я слушаю, — просто сказал я.

— Не хочу тебя утруждать, — тихо проговорил он, опуская голову. Это был не поклон, ему просто не хватало сил смотреть мне в глаза. Казалось, он позволил накопившейся усталости на мгновение взять верх. — Я не хотел обращаться к тебе с этим, правда не хотел. Но мне уже ясно, что больше не у кого просить, а если не попрошу сейчас, другого шанса может и не быть.