Это, казалось, искренне ошеломило Тойфлиша.

— Другая религия? Я... нечасто о таком слышу, — сказал он, с явным интересом подойдя ближе.

Это было явное, хоть и невысказанное, приглашение рассказать больше.

На мгновение я засомневался. Я не гожусь в проповедники Его Слова; я едва могу жить, следуя ему.

Затем до меня дошла другая мысль, которую я не мог не счесть забавной в своей извращённой манере.

Между двумя мирами, не я ли самый долгоживущий практикующий христианин после Его Сына?

— Это не объяснить в двух словах, — наконец сказал я. Тойфлиш сел на небольшую скамью под навесом дома, в то время как я продолжал сидеть на камне рядом. — Я верю, что есть Бог, который сотворил мир и всё сущее, и что Он добр и заботлив. Я верю, что Он любит всех нас. Но проповедовать о Нём... — я замялся и покачал головой, — это трудное дело, если только кто-то не готов по-настоящему слушать.

Некромант слушал меня внимательно; он не перебивал, и я не видел на его лице неприятия.

— Пока что твой Бог не так уж и отличается от Богини Творения, — сказал он, и я оценил его честность.

— Возможно. Я плохо знаком с общепринятыми толкованиями учения о Богине Творения, только с самими писаниями, — признался я.

Из тех писаний, что я читал, она была скорее всеобъемлющим присутствием над событиями и историями, но, в отличие от Библии, там не было чётких посланий, ни одной главы, где бы та преподавала урок. Лишь истории, в которых она участвовала.

— Наверное, их смысл ускользнул от меня.

Тойфлиш усмехнулся, одновременно смущённо и с лёгкой иронией.

— Это не такое уж редкое мнение, на самом деле. Как и заклинания Божественной Магии, многие заповеди и прямые послания читателям были выведены с помощью нумерологии и шифров, — он покачал головой. — Если просто читать писания, они похожи на увлекательные сказки в стихах и прозе.

Я так и предполагал; было бы довольно странно, если бы Церковь этого мира полностью выдумала фундаментальные ценности своей религии из ничего.

Лично мне это не нравилось. Кто бы ни писал их священные тексты, он не пытался нести своё слово открыто; он зашифровал и сокрыл его. Уверен, какие-нибудь гематристы на моём месте ссались бы кипятком от счастья, имея возможность извлекать из религиозных трудов реальные заклинания и послания, намеренно заложенные туда. Но превращение писаний в головоломки закрывало многие из их посланий от простых людей.

Однако я не могу выносить окончательного суждения. Магия Богини способна даже пересекать время, по крайней мере, согласно истории о Фрирен. Возможно, тот, кто писал писания, также обладал способностью заглядывать в будущее, и его шифр был предназначен для того, чтобы его разгадали и взломали именно тогда, когда это будет необходимо, в нужный час.

Но всё это были пустые догадки.

— Как бы ты сформулировал главные принципы своей веры? — с неподдельным любопытством спросил он.

Я надолго задумался над его вопросом.

Я смотрел на снег у камня, на котором сидел, наблюдая, как медленно кружатся снежинки, подхваченные ветром. Прошло больше минуты, прежде чем я решился.

— В том, что мир несовершенен по замыслу, — наконец сказал я, мой голос был тихим, но твёрдым. — Что в нём много страдания и греха. Что жизнь порой приводит к греху, когда не видишь другого выхода. И что, несмотря на всё это, всегда есть прощение и всегда есть причина стремиться жить по законам, которые, возможно, слишком добры для мира, в котором мы живём.

Я поднял на него глаза.

— Потому что одного лишь искреннего стремления быть достойным Его любви уже достаточно. Одним этим ты делаешь мир добрее.

Тойфлиш не ответил, оставив нас обоих наедине со своими мыслями.

Глава 15

Ниже следует запись из дневника

...кроме этого, что ещё можно отметить сегодня?

Пожалуй, есть одна вещь, которая в последнее время не выходит у меня из головы. Тойфлиш оказался сообразительным и толковым напарником в моих исследованиях. На него можно положиться: он управляется со вспомогательным оборудованием и даже помогает с некоторыми задачами во время операций – и это до сих пор меня удивляет. Требуемые магические манипуляции довольно сложны, не говоря уже о том, что на обучение им у него ушло меньше двух месяцев. Без сомнений, идти по проторённой тропе всегда легче, чем самому мостить дорогу, – и всё же скорость, с которой он впитывал то, чем я без утайки делился, была поразительной. Оглядываясь назад, трудно было не счесть его гением.

Хотя его знания, разумеется, пока не сравнятся с моими, последние предложенные им улучшения общей методики оказались удачными. Не то чтобы это уже принесло успех, но всё же помогло отладить процедуры испытаний.