— Стабилизация держится ровно, — сообщил Тойфлиш, сосредоточившись и настраиваясь на оборудование. — Фоновая мана не должна повлиять на процесс. Можешь начинать.

Я взял контейнер и аккуратно извлёк фрагмент ядра набором специальных инструментов, вручную перехватив контроль над поддерживающим его заклинанием консервации. Для этого кусочка ядра всё было так, словно он всё ещё присоединён к своему изначальному монстру – а в этом и был весь смысл той техники консервации, которую я так долго оттачивал. Фрагмент был не крупнее ногтя, но пульсировал собственной, отчётливой энергетической подписью. Вопрос был в том, примет ли ядро орла чужеродный магический материал, или же несовместимость снова окажется фатальной.

— Начинаю попытку интеграции, — объявил я, поднося фрагмент к краю обнажённого ядра орла.

Затем специализированным заклинанием я сделал небольшой надрез в ядре, стараясь целиться в ту часть, где, как я знал, было много соединительных тканей, которые можно было бы использовать. В тот момент, когда два кусочка кристаллизованной маны сблизились, ничего не произошло. Нет, мне нужно было вручную, с помощью заклинания ясновидения, увидеть тончайшие каналы маны, соединить их и заставить ядро живого монстра питать фрагмент.

Я принялся за работу.

И сразу же что-то пошло не так.

Ядро орла вспыхнуло ярче, его внутренние структуры сдвинулись, будто пытаясь приспособиться к чужаку. Сам фрагмент тоже пульсировал маной, но в ином ритме.

— Первая реакция положительная, — отметил Тойфлиш, глядя на датчики. — Но энергетические колебания нарастают.

Я мог предсказать, что будет дальше. Я понимал, что те связи, которые я видел в ядре, лишь крупнейшие потоки энергии; более мелкие были слишком тонкими, чтобы их заметить, не говоря уже о том, чтобы подсоединить их к новому фрагменту. Я также знал, что в ядре не так уж много свободной энергии. Это было похоже на подключение нового, энергоёмкого компонента к случайному месту на материнской плате, только у этой «платы» не было никаких предохранителей от перегрузки или короткого замыкания.

Свечение ядра усилилось, и я буквально кожей чувствовал нарастающую нестабильность через свои зонды и датчики. Тело орла задрожало, несмотря на усмиряющее заклинание – его естественная защита организма отреагировала на то, что та восприняла как вторжение.

— Температура ядра растёт, — отметил я, чувствуя жар кончиками пальцев. — Потеря энергии, скорее всего, катастрофическая. Идёт отторжение.

— Происходит большой выброс маны, — крикнул Тойфлиш, подтверждая мои подозрения. — Альберт...

Я не двигался с места, наблюдая, как структура ядра орла начала трескаться вокруг точки внедрения. От места, куда я пытался приживить чужеродный фрагмент, пошли тончайшие трещинки, и из каждой сочилась сырая магическая энергия.

— Ядро дестабилизируется.

— Принято, — я осторожно извлёк фрагмент, обрезав связи, но разрушение уже было не остановить.

Ядро орла продолжало трескаться, его внутренний свет замерцал, и магическая матрица, поддерживавшая его существование, начала коллапсировать. Кусочек ядра в моих руках тоже начал распадаться.

— Повреждения, похоже, критические, — в голосе Тойфлиша звучала досада, будто он почти увидел чудо, но оно рассыпалось в последний миг.

Магическая сигнатура существа начала слабеть. Свет внутри его ядра погас, и тщательно выстроенные магические структуры растворились в фоновой энергии, которую поглотило стабилизационное поле комнаты.

Я отложил инструменты и отступил от стола.

— Время смерти – примерно через четырнадцать минут после начала попытки интеграции, — я остановил на этом заклинание базовой хронометрии. Точные цифры я проверю позже.

Тойфлиш сделал последние пометки, а его скелеты уже занялись уборкой.

— Начальная совместимость была многообещающей. Может, стоит попробовать фрагмент поменьше? Или другую точку для внедрения?

— Возможно, — я очистил руки специальным раствором, обдумывая результат. — Отторжение не было мгновенным, а это значит, что матрицы ядер не абсолютно несовместимы. Но структурная нагрузка от поддержания чужеродного материала превысила возможности носителя. К тому же сама процедура приживления была слишком несовершенной.

— Словно пытаться пришить человеческую руку к собаке, — пробормотал Тойфлиш. — Мышцы и сухожилия, может, и совпадут, но каркас, кровесистема и внутренние механизмы тела не выдержат такого изменения.

— Меткое сравнение, — я перешёл к журналу, чтобы записать наблюдения. — Для первой попытки результат обнадёживающий: процедура, похоже, возможна. Осталось лишь отточить технику.

— Здесь я пас. Пересаживать ткани между трупами куда проще, — неловко признался он, почесав подбородок. — Вся эта процедура, чем бы она там ни была, вероятно, беспрецедентна. Чтобы её улучшить, придётся разрабатывать совершенно новые методики, заклинания, оборудование, техники... — он осёкся. — Хотя, полагаю, многое из этого ты уже создал.