Это не означало, что я не уважаю идею сохранения останков человека. Но в этом мире всё равно никто не хоронил по христианской традиции, и я не видел большой разницы между достойным языческим погребением и посмертным использованием тела в магической области, которая на этом специализируется. До тех пор пока останки не бросают гнить в поле на съедение зверям, я не мог найти моральных причин для осуждения.

К тому же, в моём нынешнем состоянии, я попросту не имею права судить людей — ни в нравственном смысле, ни в каком-либо ещё. Я могу отвергать их выбор и не соглашаться с ним, но знаю, что не вправе назначать виновных, навязывать закон или мораль и вообще заниматься чем-либо подобным.

Правосудие слепо лишь тогда, когда рука, что его вершит, лишена разума.

Помогало и то, что я не испытывал по этому поводу никаких эмоций. Я мог бы вести себя так, будто их испытываю, или логически обосновать, что это совершенно безнравственно, но раз дело находится в серой зоне, правильнее было не вмешиваться.

— Мне бы вашу уверенность, — мужчина усмехнулся как-то растерянно и беспомощно, словно мыслями был уже далеко. — Трудно представить себя на вашем месте, но не будь я некромантом, думаю, я бы насторожился.

Я не ответил, лишь сделал ещё глоток чая и огляделся, присматриваясь к обстановке в хижине.

Это было место, где он жил и работал. Несмотря на беспорядок, в целом здесь было довольно чисто.

Мебель и стены были грубыми, украшены шкурами и со следами многочисленных починок.

— Испуг и иррациональный страх – вполне понятные чувства, — признал я. — Но я довольно толстокожий: видел вещи и похуже, чем аккуратно вычищенные кости, — сказал я совершенно искренне. — Если вы намекаете на страх за свою жизнь... поправьте меня, если я ошибаюсь, но некроманты делают ставку на количество конструктов, и им не слишком важно, откуда взялись останки, верно? Тело хорошо обученного мага для них ничем не лучше тела крестьянина.

Мужчина покачал головой; его взгляд неожиданно прояснился и сосредоточился на мне.

— А, нет, не совсем так. Если останки настолько старые, что от них остались одни кости, тогда да, вы правы, — он замялся, неловко улыбнувшись. — Но... свежее тело – это уже другое дело. Когда нервы и мозг ещё не разложились, при должной сноровке можно сохранить мышечную память и некоторые рефлексы. Помогает и мана, сохранившаяся в теле прежнего владельца, — он опустил взгляд. — Тело хорошо тренированного мага и проводит ману, и удерживает её лучше; такой образец легче чинить и проще повышать его эффективность.

Заметив мой изучающий взгляд, он беспомощно вскинул руки.

— П-простите, если прозвучало жутко. Ч-честно говоря, я давно ни с кем об этом не говорил, вот и... увлёкся, — он неловко почесал удивительно гладко выбритую щёку.

— Нет, вы неправильно меня поняли, — успокоил я его. — Я и сам немного занимаюсь созданием големов, но с некромантией знаком поверхностно. Я просто пытался найти аналогии. В создании големов используют редкие магические руды и минералы, чтобы повысить их характеристики, но это обычно считается способом скомпенсировать недостаток мастерства.

Некромант удивился, но в его взгляде снова вспыхнул интерес.

— В некромантии то же самое! Хотя, — он неловко хмыкнул, отворачиваясь, — нередко можно услышать, как некромант пытается скрыть нехватку мастерства, добывая «материал» получше.

Теперь я понял, к чему он клонит.

— Это объясняет предубеждение, — кивнул я. — Какой материал вы считаете идеальным? Тело сильного воина ради его мышечной памяти? Или могущественного мага ради запаса маны?

— Воина, без сомнений, — серьёзно ответил он. — Видите ли, воины всё равно пользуются маной, пусть и неосознанно. Её обычно хватает для любых чар, которые захочется наложить на тело. А вот даже слабый отголосок их навыков бесценен: ведь если ты сам не потратил годы на оттачивание боевых приёмов, ты не сможешь привить своим созданиям сложные техники.

Любопытно. Я этого о некромантии не знал – впрочем, и не пытался её изучать. Для меня эта школа слишком сомнительна. Практиковать её я бы не стал, но послушать было интересно, с чисто академической точки зрения.

— Пожалуй, стоит представиться. Меня зовут Альберт, — вскоре сказал я, протягивая руку. — Странствующий маг.

Некромант моргнул, но улыбнулся и пожал мне руку.

— Я Тойфлиш, рад знакомству. Некромант, как вы, полагаю, уже догадались.

Усевшись обратно в кресло, он снова заговорил:

— И всё же я спрошу: что именно вы делаете в такой глуши, Альберт? Случаем, не собираетесь исследовать подземелья?

Я моргнул, собираясь было возразить, но, подумав секунду, медленно кивнул.

— Я... не планировал этого делать, — осторожно объяснил я. — Но если они тут есть, возможно, стоит туда заглянуть. Я, понимаете, веду подробные исследования монстров, поэтому мне приходится отправляться туда, где можно найти достаточно «образцов» для работы.

Он моргнул, обдумал мои слова и снова слегка улыбнулся.

— А, да, пожалуй, я отлично понимаю, с какими трудностями вы сталкиваетесь.

Не успел я уточнить, что он имеет в виду, как он продолжил: