На первый взгляд фигура казалась человеческой, её черты скрывал тяжёлый плащ, но чутьё Хельдункеля говорило об обратном. Демон, без сомнения. Хотя было в нём что-то... необычное. Дело не в одежде или спрятанных рогах – демоны нередко скрывали свои нечеловеческие черты во время охоты. Нет, странность заключалась в самой повозке. Даже если она была украдена, големы подчинялись бы только своему создателю или законному владельцу. Это означало, что демон либо подчинил их своей магией или проклятием... либо создал их сам. Оба варианта были равновероятны и равно интригующи.

***

Когда Резонирующая Душа унесла его противника в глубины воспоминаний, Альберт отлетел назад; его движения были выверенными, несмотря на рану в плече. Копьё, которое Хельдункель вонзил ему в плоть, с влажным хлюпаньем вышло из раны, оставляя в воздухе след тёмной крови, пока Альберт осторожно извлекал теневой конструкт из своего тела.

Внизу поле боя преобразилось во что-то чужеродное. Жидкие лужи тени растекались по истерзанной земле, словно чернила, пролитые из гигантского пера. Тёмные озерца, не отражавшие ничего и, казалось, впитывавшие тусклый солнечный свет. Разрушения от их битвы – искорёженные деревья, треснувшие камни и разбросанные обломки – теперь частично тонули в этих неестественных чёрных озёрах.

В самом центре всего этого неподвижной статуей застыл Хельдункель. Его лицо ничего не выражало, а взгляд был устремлён в невидимую даль – проклятие крепко держало его в тисках воспоминания. Демон, ещё мгновение назад полный ярости, теперь казался безжизненным, словно изваяние: его грудь даже не вздымалась – демонам не нужно дышать, и такой инстинкт им не свойственен.

Альберт поднял руку, и на кончиках его пальцев собралась мана. В воздухе перед ним выкристаллизовалось высокое ледяное копьё, чья поверхность сверкала со смертоносной точностью. Не медля, он метнул его вниз, в беззащитного демона.

Снаряд так и не достиг цели.

Копьё, зажатое в неподвижной руке Хельдункеля, изогнулось само по себе. Тень на его поверхности потекла, словно ртуть, и обратилась в спиральный щит. Лёд с гулким звоном ударился о тёмный барьер и разлетелся на тысячи сверкающих осколков, которые дождём посыпались в теневые лужи внизу.

Глаза Альберта расширились, но у него не было времени осознать увиденное.

Из-под земли прямо под ним вырвался шип из чистой тьмы, быстрый, как бросок змеи. Альберт наспех выставил барьер; вспыхнул жёлтый свет, когда его магический щит отразил удар. Но теневой конструкт пробил его – наклон щита лишь отвёл удар от сердца.

И всё же шип нашёл плоть. Тонкий, как игла, тот с хирургической точностью пронзил лёгкое.

Рот Альберта наполнился кровью, и он закашлялся, ощущая на языке острый металлический привкус. Резким ударом ладони он разбил теневой конструкт, но, едва его осколки растворились в дымке, внизу уже начали образовываться новые.

Он взмыл выше, увеличивая расстояние между собой и клубящейся внизу тьмой, но то, что он увидел, заставило его сощуриться.

Теневые лужи двигались.

Они не просто текли, как пролитая жидкость, – они двигались осмысленно, с намерением. Они стягивались к неподвижной фигуре Хельдункеля, а точнее – к его тени. И с этой тенью было что-то не так – настолько, что разум Альберта с трудом это воспринимал.

Если обычные тени были просто тёмными отражениями мира, то тень Хельдункеля была Бездной. Она не просто поглощала свет – она, казалось, пожирала тот, создавая участок абсолютной тьмы, на который было больно смотреть. Пустота была настолько полной, что казалась глубокой, словно в неё можно было упасть и падать вечно.

И в недрах этого ужасающего мрака что-то зашевелилось.

По всей поверхности теневых луж начали открываться глаза. Красные шары со змеиными зрачками-щёлками один за другим устремлялись на Альберта со взглядом, полным хищного разума. Десятки, а может, и сотни глаз моргнули в унисон, неотрывно следя за каждым его движением в воздухе.

Лужи начали подниматься.

То, что было жидкой тьмой, стало обретать форму, поднимаясь вверх вопреки законам гравитации. Тени сплетались в извивающиеся щупальца, когтистые лапы и змеиные тела, которые вились вокруг застывшей фигуры Хельдункеля, словно живые стражи. Они двигались с плавной грацией, и каждый конструкт, казалось, обладал собственной волей и хитростью.

Альберт обрушил вниз новый залп: кристальные копья, сферы силы, огненные шары. Но каждая атака встречала отпор. Теневое щупальце перехватывало один снаряд, змеиное тело обвивалось вокруг другого, а где-то во тьме красные глаза отслеживали каждый манёвр, просчитывая и приспосабливаясь.

Конструкты не просто защищались – они жертвовали собой с тактической точностью. Один бросался на пути атаки, грозившей достичь их хозяина, и растворялся при ударе, а на его месте тут же возникали два новых, принявших облик крылатых монстров. Тех, что могли добраться до Альберта.

Тени двигались беззвучно, но слаженно, идеально дополняя друг друга.