Альберт отступал, его посох уже светился, пока он формировал заклинания. Кристальные копья материализовались и устремились к Хельдункелю одно за другим. Теневой щит встречал их, ледяные снаряды разбивались о теневой барьер, но каждый удар откалывал частицы от щитового конструкта. Хельдункель чувствовал, как тень слабеет, а на её поверхности появляются трещины.

Хельдункель не сбавлял темпа. Вместо этого он прямо на ходу превратил часть щита в жидкость – тень потекла, как чернила, а затем снова затвердела в свежий, неповреждённый барьер как раз в тот момент, когда на него обрушился очередной залп.

Альберт продолжал отступать, двигаясь к возвышенности, где дорога изгибалась у скального выступа. Его движения выглядели неуклюжими, неотработанными, выдавая в нём демона, не привыкшего сражаться на земле. Он мог бы левитировать над землёй, но, очевидно, решил сэкономить ману.

Хельдункель продолжать напирать, его копьё удлинилось, чтобы ударить Альберта по ногам. Демон отпрыгнул назад, явно с помощью всплеска магии полёта, чуть не потеряв равновесие на наклонной земле при приземлении, но тут же ответил сферой концентрированной силы, которая взорвалась между ними. Ударная волна отбросила обоих бойцов, но Хельдункель оправился быстрее, его теневое копьё превратилось в хлыст, который обвился вокруг лодыжки Альберта.

Посох Альберта вспыхнул, и магический ветер тут же срезал теневой хлыст. Но атака достигла своей цели, выведя Альберта из равновесия. Он откатился вверх по склону, жестом подняв между собой и Хельдункелем большой валун и лихорадочно сплетая защитные барьеры.

— Ты дерёшься как трус, — процедил Хельдункель, его голос всё ещё был глухим, но в нём звенело презрение.

Новый валун отбрасывал новую тень, которую Хельдункель тут же оживил, превратив в тонкий коготь, пробивший первые слои барьеров вокруг Альберта.

Он перепрыгнул через валун, направив своё переформированное копьё в грудь Альберта.

Два оставшихся слабых жёлтых барьера разлетелись от его удара, но это дало Альберту достаточно времени, чтобы увернуться; остриё копья задело его рёбра, когда он отшатнулся за другую сторону валуна. Жёлтые барьеры мерцали, возникая вновь и вновь, отражая последующие удары Хельдункеля, но каждый удар отбрасывал Альберта назад и обычно заканчивался новыми порезами на нём.

Его враг явно был в обороне, не в силах как следует дать отпор, и Хельдункель ощущал это, словно запах крови на ветру.

Альберт отказался от попыток сражаться на земле и, взлетев, теперь левитировал над ней, всего в полуметре, но Хельдункель неумолимо приближался, его теневое копьё текло, как жидкость, огибая поспешно собранные барьеры Альберта, а его остриё неотступно искало плоть.

Альберт поднял посох для блока, дерево встретилось с теневой сталью с резким треском. Посох выдержал, и Альберт, воспользовавшись моментом, развернулся, чтобы создать дистанцию, отбросив себя в сторону и выпустив новый залп заклинаний.

Шары магической энергии формировались и летели один за другим, заставляя Хельдункеля поднять щит. Теневой конструкт поглощал удары, но Хельдункель видел, как он разрушается с каждым попаданием. Он превращал часть щита в туман, а затем снова формировал его, но этот процесс отнимал драгоценные мгновения.

Хельдункель мрачно улыбнулся. Его враг был в ловушке.

Хельдункель обрушил свой «молот»: клетка из теней над их головами превратилась в газ, а затем мгновенно – в шипы, которые дождём посыпались вниз, пригвоздив другого мага к месту.

Хельдункель ринулся вверх по склону с вытянутым теневым копьём, готовый покончить с этим жалким спектаклем. Альберт снова поднял посох, формируя новые барьеры, ветер ревел вокруг его тела, отражая случайные удары, но это оставляло ему мало возможностей для защиты.

Копьё пробило первый наспех сотворённый барьер, затем второй. Альберт метнулся в сторону, но слишком медленно; копьё Хельдункеля удлинилось и вонзилось ему в плечо, с влажным звуком прорывая ткань и плоть.

Посох Альберта с лязгом выпал из его искалеченной руки. Его вторая рука метнулась вперёд... но была перехвачена Хельдункелем, не дав его когтям дотянуться до своей кожи.

— Наконец-то, — выдохнул Хельдункель, наклоняясь, чтобы добить противника.

И тут, к своему удивлению, он заметил, что рука Альберта сжала его собственную.

— Резонирующая Душа, — спокойно произнёс Альберт, в его голосе больше не было и следа усталости или боли, он исказился, став глубже, потусторонним.

Глаза Хельдункеля расширились от осознания, но было уже слишком поздно.

Проклятие вступило в силу.

Впереди на лесной тропе возвышалась огромная повозка, размером с небольшой дом и сделанная с очевидным мастерством. Её тёмное дерево сияло защитными чарами, а десятки металлических укреплений говорили о её немалой ценности. Не менее любопытны были и те, кто тянул повозку: големы, причём массивные, каждый ростом выше трёх метров.

И там, на козлах этой примечательной конструкции, сидел источник знакомого запаха.