Хельдункель также понял, зачем тот скрывал свою ману. Если он делал это, чтобы улучшить собственную магию, воруя её у него...

Ярость Хельдункеля достигла предела, особенно когда несколько ледяных копий с другой стороны ударили в его щит.

Эта битва... он больше не представлял, как сможет её выиграть.

Разум Хельдункеля работал с механической точностью, просчитывая вероятности и исходы, даже когда внутри него горела холодная ярость. Альберт завладел его магией, это было неоспоримо.

Хуже того, запасы маны Альберта превосходили его собственные. Регенерация, Охотники – всё это истощило его, пока противник копил силы. И если Альберт мог владеть Хольформом, пусть и не в полной мере... у него не было шансов на победу, особенно теперь, когда он не мог больше полагаться на своих конструктов.

— Альберт, — произнёс Хельдункель, и его голос прозвучал как приговор. — Я нарекаю тебя Проклятым.

Он произнёс эти слова беззлобно, без театральной ярости. Это был просто факт, озвученный с той же интонацией, с какой сообщают о погоде. Но вес за ними стоял реальный.

— Больше ни один демон не будет застигнут тобой врасплох, — продолжил он, слегка склонив голову, словно обдумывая что-то в меру интересное. — Отныне... твоим обманам конец.

Улыбка Альберта не дрогнула, но в его глазах что-то промелькнуло – или так показалось Хельдункелю.

Хельдункель почувствовал под ногами касание собственной тени – более глубокой и отзывчивой, чем любая другая тьма на поле боя. Его личная пустота – единственное пространство, которое украденная магия Альберта не могла ни затронуть, ни предсказать. Он начал погружаться в неё, и тьма приняла его, как тёмная вода.

— Ты сражался, попирая собственную магию, достоинство и гордость, — отметил Хельдункель, пока мрак поднимался к его лодыжкам, коленям, талии. Это не было обвинением, лишь ещё одним отмеченным фактом. — То, что ты сотворил сегодня, немыслимо, и однажды я убью тебя за это.

Тьма поднялась до его груди. Альберт наблюдал сверху, не пытаясь вмешаться. Он, вероятно, понимал, что теневое перемещение, однажды начавшись, не может быть прервано извне. Это лишь убедило Хельдункеля, что он принял верное решение, выбрав бегство.

Если Альберт знал даже этот аспект Хольформа и не попытался вмешаться своей маной, чтобы сорвать переход, значит, ему, скорее всего, достались все знания Хельдункеля.

— Но я также забираю свои слова назад, — продолжил Хельдункель, уже по шею скрывшись в абсолютной тьме. — Твоё проклятие – самое поразительное заклинание, что мне доводилось видеть.

Затем, перед тем, как тень сомкнулась над его головой, он сказал:

— Жаль только, что оно досталось такому, как ты.

Тьма поглотила его без остатка, и он исчез.

Альберт остался парить над изуродованным полем боя, в окружении тающих луж тени и обломков. В наступившей тишине лес затаил дыхание. Её нарушал лишь далёкий треск оседающих камней да шёпот ветра в сломанных деревьях.

Где-то в глубоких проходах между тенями Хельдункель шёл по путям, известным лишь ему. И впервые за своё существование он разрушал тропу за собой, стирая следы, которые в этом мире могли найти только он и теперь ещё один демон.

***

???

Дорога в Клингенфурт вилась сквозь густой лес. От границы Северных земель до него был месяц пути.

Весь этот месяц Хельдункель двигался с предельной осторожностью. Он передал предупреждение о демоне, что устроил на него засаду, но в остальном та стычка была слишком запутанной, чтобы вынести из неё хоть что-то, кроме проявления дополнительной бдительности в столкновениях с сородичами.

Раздираемый войной регион был уже впереди – может, в половине дня пути через эти последние лесные заросли.

Именно там, на одной из разбитых дорог, он и увидел её.

Она сидела на поваленном бревне у обочины, такая неподвижная, что казалась частью самого леса. Маленькая и хрупкая на вид, с длинными серебристыми волосами и большими заострёнными ушами, которые безошибочно выдавали в ней эльфийку. Её зелёные глаза смотрели вдаль, казалось, совершенно его не замечая.

На ней было простое платье. К её колену был прислонён посох из красного дерева с золотым навершием в форме полумесяца, ловившим рассеянный солнечный свет. Всё в ней говорило о странствующей волшебнице, которая, возможно, пробиралась через эти глухие места по какому-то эльфийскому делу.

Хельдункель остановился, обдумывая свой следующий шаг. Считалось, что эльфы почти вымерли. Та, кто пережила чистку, вряд ли была простой крестьянкой.

Он было решил отступить и сделал шаг назад... как зелёные глаза эльфийки тут же сфокусировались на нём.

Он не чувствовал её маны. Лишь когда она повернула голову, а он до предела напряг чувства, ему удалось уловить её присутствие.

Инстинкт шептал ему: если он попытается бежать, она нападёт.

Поэтому, не выказывая ни тени сомнения, он пошёл вперёд.