Энгский тракт стремительно приближался, и когда волна наконец швырнула его на дорогу, древняя каменная брусчатка треснула под ударом. Паутина трещин разошлась от места падения, куски брусчатки взлетели вверх в фонтане обломков.

Но и тогда сила продолжала нести его. Он проехался по разбитой дороге, его плащ и кожа рвались о грубый камень, оставляя за собой след тёмной крови. Лишь когда он врезался в массивный валун на дальней стороне дороги, магическая атака наконец рассеялась.

Хельдункель лежал несколько мгновений, его дыхание было рваным и тяжёлым. Его тень слабо извивалась вокруг него. Каждая часть его тела кричала от боли, и он чувствовал металлический привкус на языке.

Медленно, через силу, он приподнялся на одном локте, сплюнув кровь на треснувший камень. Его тёмные глаза устремились на след разрушений, который он проложил через лес, на полосу опустошения, отметившую его путь. Деревья лежали сломанными и расщеплёнными, сама дорога носила шрамы от его удара, а пыль всё ещё висела в воздухе, как свидетельство мощи заклинания.

Такая магия была не по силам малому демону. Такой уровень чистой силы, такой точный контроль, такое огромное количество маны, необходимое для поддержания подобной атаки... Разум Хельдункеля кружился, пытаясь осознать, что только что произошло.

Вдалеке, сквозь оседающую пыль и обломки, он увидел силуэт Альберта, всё ещё парящего с вытянутой рукой. Рука демона слегка дрожала. Впервые за этот бой Хельдункель заметил, как резко ослабла мана Альберта.

Эта атака отняла у него много сил.

Хельдункель вытер кровь со рта тыльной стороной ладони, его тень начала плотнее сгущаться вокруг него, когда шок сменился чем-то совершенно иным.

Яростью.

— У тебя вообще нет гордости?! — крикнул он, но его голос прозвучал глухо. Лицо его оставалось бесстрастным. У него больше не было сил на притворство. — Прячешь ману даже в бою?

Дрожащая рука Альберта опустилась.

— Мне плевать на гордость, — впервые с начала боя ответил Хельдункелю Альберт, Старший демон. — Важно только одно: чтобы ты умер.

Хельдункель не понимал. Не мог понять. Для демона его магия была величайшим источником гордости. Но его враг не использовал своей магии... и до самого конца даже скрывал свою ману. Мощь маны являлась накоплением жизненных усилий демона, его достижением, кульминацией его трудов на протяжении бесчисленных десятилетий.

Скрывать её... было мерзко. Оскорблением собственных заслуг в магии.

У Хельдункеля не осталось слов; к этому моменту они были бессмысленны.

Жидкие лужи теней, оставшиеся на поле боя, превратились в туман, поднялись в воздух и снова затвердели, образовав гигантскую клетку. Воздушное пространство теперь было для Альберта закрыто.

— Твоя магия устрашает не прочностью твоих конструктов и не их универсальностью, — прокомментировал Альберт, казалось, просто наблюдая, как его заключают в ловушку. — Что меня напугало, так это твоя способность нанести удар из моей собственной тени. Я изучал тебя и ждал, когда моя тень вернётся, поэтому парил над землёй. Но она так и не вернулась. Твоя главная сила заключается в возможности нанести первый удар, что даёт твоя магия, и ты впустую потратил мою тень на слабую атаку лишь потому, что недооценил меня.

Альберт направил посох на Хельдункеля.

— Теперь у меня нет причин бояться сходиться с тобой на земле.

Хельдункель не счёл нужным отвечать; да и незачем было. Пока его враг явно тянул время, чтобы оправиться после того, как так быстро потратил столько маны, регенерация Хельдункеля уже залечила самые серьёзные раны, мешавшие ему двигаться.

У Хольформа был определённый радиус действия, за пределами которого Хельдункель не мог преобразовывать тени. Поэтому у него всегда был ограниченный запас теней для работы. Сейчас большая часть окружающих теней сплела клетку, чтобы лишить Альберта возможности летать. И несмотря на насмешливые слова врага, Хельдункель не убрал клетку, ожидая ловушки.

Демону нельзя доверять; демон, способный лгать даже о собственной мане... мог солгать о чём угодно.

Так что, кроме собственной глубокой тени, у Хельдункеля оставались лишь крохи. И, конечно же, сама клетка в любой момент могла стать его оружием, пусть и одноразовым козырем.

Хельдункель решил использовать своё главное преимущество: скорость, с которой он мог формировать свою магию, переведя бой в ближний.

Тень Хельдункеля сгустилась под ним, а затем взметнулась вверх, превратившись в копьё и щит. На этот раз конструкты были меньше обычного – пришлось экономить материал, – зато они были плотными и острыми. Оттолкнувшись, он рванул вперёд, ловко используя неровную поверхность разбитой дороги в своих интересах, перепрыгивая с одного треснувшего камня на другой и сокращая дистанцию с другим демоном.