Я старалась успокоить её. Говорила, что в моей жизни, возможно, появятся новые тёти и новая семья, но она всё равно мой номер один. Она несовершенна, но она моя. И это открытие не меняло этого. Моя жизнь сложилась лучше благодаря тому, что она была рядом. И я всегда буду благодарна ей за это. Без неё я могла бы никогда не узнать, что такое материнская любовь. Да, способ, которым она действовала, был неправильным, но это не отменяло главного: она взяла маленького, беззащитного ребёнка и дала ему всё, что было нужно.

За один только этот поступок я не смогла бы её ненавидеть.

В итоге мама продлила своё пребывание ещё на неделю, чтобы мы могли улететь домой вместе. Я нашла покой в происходящем, но появилась новая тревога. Я не хотела уезжать от Риса. Я привязалась к нему так, как даже представить себе не могла. Я обожала его и не могла вынести мысль о том, что поеду в колледж и больше никогда его не увижу.

И именно поэтому я, по глупости, решила попробовать убедить его отказаться от планов ехать во Францию и поехать со мной в Америку. Я просто не понимала, почему он так упрямо держится за мысль стать солдатом. Он будто не видел для себя другого пути.

И именно из-за этого у нас произошла первая серьёзная ссора.

18. РИС

18. РИС

С каждым днём, по мере того как приближался отъезд Чарли, между нами нарастало напряжение. Днём она проводила время с Нулой, своей матерью, и тётями, а потом мы запирались у неё в комнате или в гостиной вечером. Казалось, мы оба избегали реальности. Наши поцелуи становились всё более отчаянными, а в сексе появилась острая, почти болезненная жадность, будто мы пытались ухватить последние кусочки друг друга, прежде чем всё закончится.

Мы только что досмотрели фильм у неё в комнате, когда Чарли села на кровати и повернулась ко мне.

— Не езжай во Францию. Поехали в Америку, — выпалила она, и я несколько долгих секунд просто смотрел на неё. Она хотела, чтобы я поехал с ней в Америку? Сначала меня охватило удивление, но почти сразу его сменило сожаление, потому что, хотя часть меня больше всего хотела быть с ней, я знал: это невозможно.

— Чарли... Я не могу.

Она пододвинулась ближе, схватила мои руки, словно боялась, что я исчезну, если не удержит.

— Почему? Ты сам говорил, что хочешь уехать из Ирландии, так почему бы просто не поменять направление? В Бостоне ты сможешь столько всего сделать. Если не хочешь учиться, найдёшь работу рядом с моим колледжем. Мы могли бы снять маленькую квартиру недалеко от кампуса и…

— Чарли, хватит, — взмолился я. Будущее, которое она рисовала, было прекрасным, но я знал, что так не будет. Может, мы были бы вместе пару месяцев, и всё было бы хорошо, но потом она устала бы от меня. А я стал бы беспокойным. Демоны внутри меня сожрали бы меня.

Её глаза наполнились слезами, и я возненавидел себя за то, что заставил её плакать.

— Рис, пожалуйста, просто выслушай меня. Хотя бы скажи, что подумаешь.

— Я не могу.

Она сжала мои руки сильнее.

— Можешь. Тебе не обязательно становиться солдатом. Есть и другие способы…

— Я должен, Чарли. Должен.

— Я не понимаю, почему ты так делаешь.

От её отчаяния грудную клетку сжало стальной хваткой.

— У меня… внутри меня есть это беспокойство, — сказал я, подбирая слова. — Из-за детства, из-за того, каким беспомощным я себя чувствовал… Мне нужно доказать себе, что я могу быть сильным. Что никто больше не сможет заставить меня чувствовать себя маленьким и слабым, как заставлял мой отец. Но путь к этому человеку — не в студенческом городке рядом с красивой, умной, заботливой девушкой вроде тебя. Это трудный путь, полный борьбы, конфликта и боли. Я не могу объяснить, но я жажду этой борьбы. Мне нужна жесткая рутина. Мне нужен кто-то, кто будет орать, чтобы я поднялся, когда упаду, кто будет издеваться надо мной, когда я захочу сдаться. Кажется, это единственное, что успокоит меня. Только так я могу заглушить этих демонов. Только так перестану бояться, что они меня сожрут.

— Демонов? — прошептала она.

— Их так много. — Я провёл рукой по её щеке, а желудок скрутило от воспоминаний как меня топтали, били, как в меня бросали вещи. И ещё больше — как я смотрел, как то же самое происходило с моей матерью. Как я пытался драться, но не был ни достаточно большим, ни достаточно сильным, ни достаточно храбрым, чтобы его остановить. Мой отец был не единственным мерзавцем в этом мире, и я знал, что столкнусь с другими такими же. Но в следующий раз я буду готов. Армия сделает из меня бойца, выжившего. И тогда никто, никто больше не сможет заставить меня чувствовать себя так, как заставлял он.

— О, Рис… — выдохнула она. — Есть и другие способы справляться с демонами.

— Не для меня. Если бы были — я бы сел с тобой в тот самолёт. — Я взял её руку и прижал к своей груди, прямо над бешено колотившимся сердцем. — Ты уже здесь, Чарли. И тебя оттуда не вырвать. И меня разрывает, когда я думаю, что ты уезжаешь. Мне дышать тяжело. Но если я поеду с тобой в Америку… всё закончится плохо. Эти демоны? Они бы меня сожрали. А ты осталась бы разгребать последствия.

— Это неправда. Если ты поедешь со мной, мы справимся с ними вместе.

Господи, эта девушка. Она держала меня крепче, чем любые цепи.

— Хотел бы я, — прошептал я, притягивая её к себе и обнимая крепко. — Очень хотел бы.