— О, чёрт, — выругался он, раздражённый самим собой, и я мгновенно запаниковала. Трудно объяснить эту реакцию, но внезапно я вскочила со своего места, принялась извиняться и хватать салфетки со стола, пытаясь вытереть пятно на его рубашке.

— Прости, пожалуйста… — пробормотала я, руки дрожали, когда я прижимала салфетки к мокрой ткани. Губы тряслись, а внутри росло необъяснимое ощущение надвигающейся катастрофы — пока большая, тёплая ладонь Риса не накрыла мою.

— Чарли, это не твоя вина. Это я пролил, — сказал он тихо и уверенно, но с явным недоумением.

— Да, я знаю, просто…

Слова повисли в воздухе, а мои щёки запылали от смущения. Я опустила взгляд, слишком стыдясь посмотреть по сторонам и увидеть, заметил ли кто-нибудь мою чрезмерную реакцию. Что со мной? Я вела себя так, будто виновата, будто жду удара. Такое знакомое чувство. Старое, въевшееся.

Столько раз Джесси портил что-то — и это становилось моей ошибкой. Он пролил кофе на бумаги — потому что я отвлекла его разговором. Он испортил вещи в стирке — потому что я должна была предусмотреть. Как бы он ни ошибался, виновата была всегда я. Вот почему я так среагировала на случайность Риса… но понимание не делало ситуацию менее ужасной. И не останавливало дрожь.

— Чарли? — голос Риса стал встревоженным, когда я отступила назад.

— Я… я просто пойду посмотрю, есть ли у них что-то получше, чтобы это вытереть. Эти салфетки совсем не впитывают… — Мои руки всё ещё дрожали, когда я поспешно ушла от стола.

— Подожди… — начал Рис, но я уже уходила.

Сердце стучало так громко, что заглушало все звуки. Я добежала до тихого угла у туалетов, где в щель окна пробивался прохладный воздух. Но ни ветер, ни тишина не унимали ярость, направленную на саму себя. Неужели я всегда буду так реагировать? Всегда? Даже спустя всё это время? Я думала, что справилась… что сильнее… но вот снова — я дрожу, я пугаюсь, я проваливаюсь обратно в ту же бездну.

Я сползла по стене и оказалась на полу, закрыв лицо ладонями. Слёзы лились бесконтрольно. Я так старалась сегодня, выдержала шум, людей, бесконечные разговоры. А теперь… снова разбита.

Я всегда буду сломанной.

— Чарли.

В следующее мгновение меня поднимают с пола чьи-то сильные руки. Я уткнулась лицом в грудь Риса, чувствуя его запах вперемешку с пролитым виски. Только когда заговорил кто-то третий, я поняла, что мы не одни.

— Занеси её сюда, — сказал Эйдан, и новая волна стыда накрыла меня. Одно дело — сорваться при Рисе, но Эйдан? Это был лишний свидетель. — Я прослежу, чтобы никто вам не мешал.

— Спасибо, Эйд, — хрипло ответил Рис, и он вышел, закрыв за собой дверь.

Рис опустил меня на маленький кожаный диванчик, стоящий в кабинете, и пошёл за салфетками на столе. Подойдя, он сел рядом и осторожно начал вытирать мои слёзы.

— Мне жаль, — хрипло сказала я, голос сорванный от плача.

Челюсть Риса резко дёрнулась.

— Если ты ещё хоть раз извинишься, Чарли, клянусь б... — Он резко осёкся, когда увидел, как я напряглась, потом тихо выругался и перешёл почти на шёпот: — Я идиот. Это мне следует извиняться.

Я поймала его руку, обхватив её пальцами, пока он всё ещё держал салфетку у моей щеки.

— Всё нормально. Я просто… очень нервная.

Плечи Риса опустились, он выдохнул, его взгляд впился в мой. Он смотрел, словно пытаясь прочитать то, что я не говорю вслух.

— То, как ты смотрела на меня там. Будто думала, что я сорвусь или что-то в этом роде. Что я собираюсь обвинить тебя в своей же неуклюжести.

Я увидела тот момент, когда до него дошло, и если бы я не сидела, у меня, возможно, подкосились бы ноги. Потому что Рис только что понял правду. Это было отчётливо видно в его глазах.

Его челюсть снова дёрнулась. Вторая рука поднялась к моему лицу, отводя прядь волос за ухо, а потом его лоб мягко коснулся моего. Я затаила дыхание. Он закрыл глаза, его ресницы скользнули по моей коже.

— Я, блять, убью его, — прошептал он так тихо, что от одной интонации по спине побежали мурашки. Это была не ярость Джесси. Это было что-то другое, холодное, точное, смертельное. Гнев Риса был направлен не на меня. Он был направлен на того, кто причинил мне столько необратимой боли.

Меня охватил страх. Не перед Рисом, перед тем, что может случиться дальше. Я не хотела мести. Я хотела жить. Хотела быть свободной, а не израненным напоминанием о прошлом.

Мне нужно было остановить это.

— Рис… это не то, что ты думаешь, — выдавила я, чуть отстраняясь.

Его пальцы едва ощутимо скользнули по линии моей челюсти, возвращая мой взгляд к нему. Глаза его были полны тьмы и боли.

— Если нет, тогда почему я так хорошо узнаю этот взгляд, Чарли? Почему я вижу тот же ужас, что столько раз видел в собственных глазах, когда смотрел в зеркало? В глазах моей матери, когда она ползла по кухонному полу, пытаясь от него ускользнуть?

Новые слёзы хлынули. Рис продолжал стирать их, его внимание было сосредоточено на мне с почти пугающей точностью.