Я ненавидел мысль о том, что она нервничает из-за простого похода на открытие ресторана. И в то же время чувствовал дурацкую гордость, что это меня она выбрала в качестве человека, рядом с которым ей спокойнее. Да, только потому, что Нулы не будет, но всё же.

Грустная правда была в том, что когда дело касалось Чарли Моретти, я бы полз на коленях, чтобы быть её вторым, третьим, четвёртым выбором. Ради неё я бы согласился на любые крохи. Потому что она была первой девушкой, от которой у меня начинало колотиться сердце, первой, кто по-настоящему замечал и понимал меня. И если последние несколько недель чему-то меня научили, так это тому, что сколько бы мне ни было лет, её влияние на меня не изменится никогда.

26. ЧАРЛИ

26. ЧАРЛИ

Я была зажата между тётей и дядей, когда мы вошли в шумный ресторан.

Мой взгляд автоматически скользнул по залу в поисках Риса, но я его не увидела. Много элегантных, безупречно одетых людей общались, пили вино и просекко, закусывали крошечными канапе.

Насколько я могла понять, в ресторане Эйдана подавали современную кухню с ирландским акцентом. Сам владелец стоял неподалёку от стильной барной зоны. На нём был светло-серый приталенный костюм; его окружали несколько журналистов, пришедших на открытие. Он сильно изменился с тех пор, как был подростком: теперь у него была аккуратная борода и шевелюра каштановых волос с едва заметной сединой у висков. Эйдан выглядел человеком, повидавшим мир, с какой-то мудростью во взгляде, которой раньше не было.

Мимо нас официант провёл группу гостей к большому столу, и я почувствовала лёгкое давление в груди — вокруг слишком много людей. Это быстро переросло в тревожную пульсацию в голове, и я поспешно повернулась к тёте:

— Я… я просто найду туалет.

— Конечно, — ответила она, а я поспешила уйти, пытаясь дышать ровно.

Только когда я захлопнула за собой дверцу кабинки и защёлкнула замок, моя голова прояснилась, и пульс, наконец, начал замедляться. Иронично, что там, снаружи, я чувствовала себя куда более клаустрофобично, чем запершись в тесной туалетной кабинке. Но в кабинке я была одна. Никто не мог причинить мне вреда внутри её защитных стен.

Я не знала, сколько сидела на закрытой крышке унитаза с закрытыми глазами, пытаясь дышать глубоко, когда в сумке завибрировал телефон — я вздрогнула.

Рис: Только приехал. Ты уже здесь?

Видя его сообщение, я сразу немного расслабилась. Я вовсе не преувеличивала, говоря ему, что он — мой спасательный круг. В Рисе было что-то успокаивающее, что-то такое, что заставляло меня впитывать его уверенность.

Я: Да. Я в туалете.

Рис: Всё в порядке?

Я подумала написать, что у меня маленький нервный срыв, но передумала. Я и так рассказала ему намного больше, чем собиралась. Когда он смотрел в глаза с той своей проницательной, беспокоящейся внимательностью, скрывать что-либо от него становилось почти невозможно, именно поэтому он знал некоторые детали о моём браке. Я всё ещё внутренне вздрагивала от того, что наговорила лишнего, чувствовала себя обнажённой. Но я напомнила себе, что могу быть честной с Рисом. Я сомневалась, что есть хоть что-то, что он бы счёл поводом осудить меня. Это ему было несвойственно.

Я: Всё нормально. Сейчас выйду.

Выйдя из кабинки, я вымыла руки и направилась к выходу. Рис стоял у стены, опершись на неё спиной, глядя в телефон. Я остановилась в дверном проёме, невольно любуясь тем, как его тёмные брови очерчивали лоб, и как чёрная рубашка подчёркивала голубизну его глаз. Он был сексуальным, и таким красивым, что это было губительно для моего эмоционального состояния. Я представила, как бросаю осторожность на ветер, игнорируя тот факт, что мы оба только что вышли из долгих отношений, и просто теряюсь в нём. Как обвиваю руками его шею и целую его, пока его вкус не вытеснит мои кошмары.

По крайней мере тогда я смогла бы почувствовать хоть немного счастья, пусть даже временно.

Я шагнула вперёд, каблуки стукнули по плитке, и Рис поднял глаза. Проведя руками по тёмно-синему платью, я подошла к нему, сердце колотилось уже по другой причине.

Платье было куплено пару лет назад, но я ни разу не надевала его. Тогда я подумала, что оно мне идёт, но стоило мне собраться надеть его на один из рабочих мероприятий Джесси, он тут же велел выбрать что-то другое. Сказал, что оно слишком откровенное, чтобы появляться в нём перед его коллегами из юрфирмы. В итоге я взяла одно из тех многочисленных строгих платьев, которые он предпочитал, и надела его.

Я больше никогда туда не вернусь, никогда больше не позволю никому указывать, что мне носить. Сегодня, и каждую ночь после, я буду одеваться так, как хочу. Платье стало символом этого выбора, и надев его, я возвращала себе власть. Это ощущалось... опьяняюще.

— Чарли… — произнёс Рис, оглядев меня, затем убрал телефон и провёл рукой по лицу. Его рот приоткрылся. — Чёрт возьми.

Я хихикнула на его реакцию.

— Это «чёрт возьми» хорошее или плохое?

— Хорошее. Очень хорошее. Ты выглядишь… потрясающе.