» Любовные романы » » Читать онлайн
Страница 70 из 144 Настройки

К тому времени, как мы добираемся до первых домов, я кашляю, кутаясь в плащ, изо всех сил пытаясь нормально дышать сквозь густой жёлто-серый дым, который висит под карнизами. В каждом переулке, кажется, есть ещё одна тлеющая бочка, и мерзким испарениям некуда деваться, и нам приходится практически пробираться сквозь всё это, пока Искайрн ведёт меня по покрытым слякотью булыжникам.

В конце переулка мы проходим мимо первого чёрного креста, который я нарисовала.

Дальше есть ещё три двери, затем ещё две напротив, каждую из которых я собственноручно прошлась кистью. Я нарисовала каждый из них, чёрт возьми, люди внутри наблюдали за мной сквозь ставни, пока я вымазывала их двери дёгтем с их смертными приговорами.

Из-за одной из дверей доносится противный лающий кашель, затем грохот упавшего стула и хрип человека, пытающегося вдохнуть побольше воздуха.

Я замедляю шаг.

Возможно, им нужен опий. Я могла бы постучать, посмотреть, насколько сильный у них жар, убедиться, что у них достаточно воды…

Нет, Офелия.

Я стараюсь смотреть под ноги, сосредоточив взгляд на грязных дорожках, а тело — на тепле, исходящем от бока Искайрна. Но я знаю каждую из них. Я знаю имена всех, кто был здесь и ушёл.

Мы проходим мимо ещё одной.

Потом ещё одной.

И ещё одной.

Не плачь. Я не могу плакать. Не здесь. Если я сейчас расплачусь, то уже не смогу остановиться.

К тому времени, как в поле зрения появляется аптека, я сглатываю слюну через каждые несколько шагов и так сильно моргаю, пытаясь сдержать слёзы, что всё вокруг расплывается. Я сдерживаюсь до тех пор, пока Искайрн не открывает дверь и не помогает мне переступить порог, а потом закрывает дверь, чтобы защититься от холода, и задвигает засов.

С балок над головой свисают хрупкие пучки мяты и розмарина, их знакомый аромат смешивается с резким запахом уксуса, который я вчера оставила настаиваться. Обычно, кроме этих двух запахов, я почти ничего не чувствую.

Но сегодня вонь из ямы всё ещё здесь. В моём плаще. В моих волосах. Под ногтями. Она въелась в жирную сажу, покрывающую мою кожу, и от этого у меня покалывает и зудит кожа на предплечьях.

Я опускаю руки в ведро с ледяной водой, стоящее у прилавка, и ахаю, когда боль возвращается, пронзая кожу тысячами острых иголок. Едва дождавшись, пока жжение утихнет, я беру щелочное мыло и тщательно намыливаю ладони и пальцы, а затем хватаю щётку с жёсткой щетиной и начинаю чистить под ногтями, костяшки пальцев и запястья, пока вода вокруг моих рук не становится серой от мыльной пены. Щетина цепляется за маленькие полукруглые ранки, оставленные Гидеоном, и меня пронзает острая боль — мыло попадает прямо на повреждённую кожу. Но я не останавливаюсь и снова тру эти места.

И снова.

— Офелия Хэрроу.

В мгновение ока его перчатки оказываются на прилавке, а обе обнажённые руки оказываются в ведре, обхватывая мои запястья под водой. Щётка ударяется о бортик и выскальзывает из моих пальцев, исчезая в серой пене, пока он держит меня так.

— Ты сама сдираешь с себя кожу, — шепчет он мне на ухо. — Прекрати.

— Отпусти меня.

Вода выплёскивается через край, когда я прижимаюсь к нему, его большие пальцы крепко сжимают мои запястья, а грудь прижимается к моей спине.

— Офелия.

— Я. Сказала. Отпусти.

Он тут же отпускает меня. Я извиваюсь в тесном пространстве между ним и стойкой, но от резкого поворота моё бедро пронзает ужасная боль. Моя нога подгибается, из горла вырывается неприятный звук, когда пол устремляется мне навстречу…

Чья-то рука обхватывает меня за талию, и не успеваю я опомниться, как меня поднимают и сажают на стол, отчего банки с сушёными травами начинают дребезжать. Мокрые юбки задираются, обнажая бёдра.

Одна рука крепко держит меня за талию, а другая упирается в столешницу рядом со мной. Его плащ касается моих голеней, когда он подходит ближе, и мне приходится запрокинуть голову, чтобы разглядеть в полумраке его янтарные глаза.

— Ты уже закончила вести себя как сумасшедшая?

Я вскидываю брови.

— Умоляю, не…

— Если содрать плоть с твоих костей, это не избавит тебя от того, что происходит в этой деревне.

Я смотрю на свои покрасневшие и натёртые руки, с кончиков пальцев всё ещё капает вода, собираясь на деревянной столешнице.

— Я всё ещё чувствую этот запах, — шепчу я.

Он водит большим пальцем по моей талии, описывая небольшие круги.

— Я знаю.

На глаза наворачиваются слёзы, и я опускаю голову, пытаясь спрятать лицо в распущенных волосах, но Искайрн протягивает свободную руку и, коснувшись влажной линии моего подбородка, мягко поворачивает меня к себе. Ещё одна слеза скатывается по щеке, прежде чем я успеваю её смахнуть, и он стирает её большим пальцем.

Он наклоняется ближе, и его длинный костяной клюв касается кожи у меня за ухом. По моему телу пробегают мурашки, и я делаю глубокий вдох, чтобы перебить вонь разлагающихся тел запахом земли и дождя, исходящим от него.