» Любовные романы » » Читать онлайн
Страница 62 из 144 Настройки

Я занимаю руки чаем, отчаянно нуждаясь в отвлечении, пока запах сладких трав и древесного дыма плывёт по лавке. Я беру ромашку с полки и добавляю немного сушёной мяты, прежде чем потянуться за растолчёнными стручками кардамона, которые Искайрн тихо оставляет на моём прилавке, чтобы умилостивить меня, уже почти неделю. Осторожная четверть ложки их тоже.

Прежде чем я успеваю потянуться за чайником, Искайрн подходит ко мне, снимая его с крюка голыми руками — по-видимому, не обращая внимания на обжигающий металл — и сам наливает дымящуюся воду над листьями.

— Спасибо, — бормочу я, тянясь за щербатой чашкой, когда он предлагает её мне.

Наши пальцы встречаются на глине.

Это должно быть не более чем то, то же бездумное соприкосновение рук, которое случалось много раз, когда мы передавали друг другу инструменты и банки, но на этот раз я чувствую это везде. Его пальцы чудесно тёплые под моими, его большой палец покоится на стороне моей руки, и почему-то ни один из нас не двигается. Его кожа не грубая тоже. Ни потрескавшихся костяшек, ни мозолистых ладоней от всех тех лет, проведённых в работе руками, и прежде чем я успеваю совладать с собой, я думаю о том, каким может быть остальное его тело на ощупь.

Прекрати.

Я вырываю чашку из его хватки, расплёскивая горячий чай через край, и поворачиваюсь к очагу, сдувая пар с поверхности.

Это ничего. Меньше чем ничего. Я на полпути между кровотечениями; моё тело, по-видимому, решило, что отчаянно хочет быть наполненным ребёнком, и стоять в пределах вытянутой руки от мужчины, пока я веду себя как лиса в течке, явно плохая идея.

Особенно когда мужчина не вполне мужчина.

Искайрн откидывается на край прилавка напротив меня, складывая руки на груди, пока эти янтарные стёкла не останавливаются на моём лице с достаточным вниманием, чтобы я внезапно стала очень заинтересована своим чаем.

— Вы на взводе сегодня вечером.

— Можете винить меня? Я достаточно долго смотрела на этот клюв и чёрную кожу. Я смирилась с этой мыслью. Но теперь… — Я указываю на его голые руки. — Было гораздо проще, когда я думала, что вы покрыты бородавками или гниёте. Боюсь, любопытство стало хуже теперь, когда я знаю, что у вас красивые руки.

Его осанка напрягается.

— Это всего лишь кожа и кость. Ничего достойного столь интенсивных размышлений.

Я отставляю чашку и делаю шаг к нему, достаточно близко теперь, что мне приходится запрокидывать голову, чтобы смотреть на его маску. Я неделями гадала, каково это странное на ощупь, и я совершенно устала гадать. К тому же он вряд ли откусит мне пальцы за прикосновение. Надеюсь.

Я поднимаю руку, давая ему мгновение возразить, прежде чем прижать кончики пальцев к бледному изгибу его клюва. Он глаже, чем я ожидала, почти шелковистый под моим прикосновением, и я не могу удержаться, чтобы не провести пальцами немного дальше по нему. Только когда мой большой палец проходит по гребню, я чувствую крошечные несовершенства в кости, тонкие трещинки и лёгкую неровность чего-то, что когда-то было живым.

Кость. Это действительно кость.

Его рука смыкается на моём запястье, и он мягко отводит мои пальцы от клюва. Медленно он отступает со мной, всё ещё пойманной в его хватке, уходя из света очага, затем опускает мою руку между нами и отпускает.

— Нет, — говорит он, складывая руки на груди и снова скрывая от меня те красивые руки. — У смертных хрупкая конституция. Вы привыкли к лекарю в маске, Офелия. Вы смотрите на меня и говорите себе, что клюв — это только клюв, и всё под ним достаточно близко к человеческому. Если я сниму его, вы потеряете эту роскошь. Вы перестанете видеть своего коллегу и вспомните, что я такое. Не просите о вещах, с которыми не готовы жить.

Я выпускаю медленный вдох.

— Простите. Я не хотела давить. — Я отступаю к очагу, опускаюсь на табурет и беру свою чашку с края низкого очажного камня. — Это только любопытство, Искайрн. Правда. Вы проводите каждый день в моей лавке. Мы работаем бок о бок, передавая бинты и заваривая тоники, а я даже не знаю, какого цвета ваши глаза. Это… трудно игнорировать иногда. — Я делаю глоток чая, прежде чем продолжить. — Но вы правы. Не моё дело лезть. Можете хранить свои секреты.

— Вы не будете больше лезть?

— Я не буду лезть. Хотя остаюсь непреклонна в том, что однажды вы разделите со мной чашку чая. Если придётся, я найду отрезок полого речного камыша, чтобы просунуть его под кожу.

— Речного камыша, — повторяет он.

— Или, возможно, одну из стеклянных трубок из моего аламбика, — добавляю я, делая ещё глоток. — Я аптекарь, Искайрн. У меня много способов сделать это трудным для вас.

Низкий смешок рокочет из-под его маски.

— Я не сомневаюсь, Офелия Хэрроу. Оставьте речной камыш там, где ему место. Когда придёт день, что я буду готов разделить с вами чашку чая, я выпью её как человек.

Я отвожу влажную от жара прядь волос от лба и киваю на другой табурет у прилавка.