Я оглядываюсь через плечо. Искайрн направляется к нам, его чёрный плащ заметает утренний туман, тонкая пыльца инея осела на полях его шляпы и плечах.
— Почему вы здесь? — спрашиваю я.
— Женщина по имени Маргарет Бисков. У её дочери зуб, который нужно удалить, а нужные мне средства заперты в вашей лавке. — Искайрн доходит до низа ложбины и останавливается рядом со мной, его взгляд скользит по Роджеру, иве и ожидающей корзине. — Брат Гидеон сказал, что вы пошли этой дорогой.
— И вы не могли просто подождать меня в лавке?
— Нет.
Я медленно выдыхаю через нос и оставляю его с его причинами. У меня есть куда более насущный спор, ждущий в тридцати шагах.
— Роджер? — подгоняю я. — На чём мы остановились?
Его пугливый взгляд резко возвращается ко мне.
— Две банки. Мастер Флинт говорит, цена изменилась.
— Ты это уже говорил. — Я прячу руки под плащ. — И я продолжаю говорить, что если только за последние три недели с ивами мастера Флинта не случилось чуда, один пучок коры по-прежнему стоит ровно одну банку.
— А если она откажется? — спрашивает Искайрн.
Роджер ёрзает, выглядя так, будто очень хотел бы, чтобы Пограничный камень между нами расширился на несколько миль.
— Я должен забрать иву обратно.
Искайрн смотрит на меня сверху вниз.
— Как вы обычно поступаете с человеком, который удваивает цену на лекарство во время заразы?
— Обычно — хороший пинок по голени, — бормочу я.
Короткий смешок вырывается из-под маски Искайрна, прежде чем он оборачивается.
— Мальчик, как далеко отсюда живёт мастер Флинт?
Икота от страха Роджера слышна даже на этом расстоянии.
— Полмили, может. У мельницы.
— Тогда до него легко добраться. — Искайрн делает один шаг ближе. — Передай ему, что Офелия Хэрроу принесла условленную плату. Если эти условия больше не приемлемы, я с удовольствием выслушаю его объяснения от него самого.
— Вы не можете войти в Оукхейвен! — выпаливает Роджер. — Мы запечатаны. Никто не пересекает границу без разрешения приходского совета, чтобы зараза не была занесена внутрь.
— Хорошо. Тогда мастер Флинт может прийти сюда завтра утром. Я останусь на стороне Бесвика, он может остаться на своей, и он объяснит свои новые условия, не заставив ни одного из нас ступить сапогом за границу. А если он не желает приходить, то я не вижу причины, по которой уже заключённое соглашение не должно оставаться в силе.
К тому времени, как я моргаю, Роджер уже машет нам назад. Мы отступаем за метку, пока он подходит к камню, а когда возвращаемся, он уже тащится обратно к Оукхейвену, ива оставлена на его месте, а моя банка мази исчезла из уксусных ямок.
— Мастер Флинт будет вас ненавидеть, — говорю я Искайрну, глядя, как Роджер исчезает за поворотом.
— Я переживал и большие неудобства.
Я фыркаю под маской и поворачиваюсь обратно к Пограничному камню, но Искайрн уже засунул иву в мою корзину и поднял её за ручку. Обычно я могла бы возразить, но дорога обратно в Бесвик замёрзла, а эта штука чертовски громоздкая. Так что на этот раз я держу рот на замке.
Мы начинаем подниматься по углублённой дороге обратно к Бесвику.
— Вы действительно видели, как это работает? — спрашиваю я через некоторое время. — Запечатывание деревни, я имею в виду. Или Оукхейвен просто откладывает неизбежное?
— Я видел и то, и другое, — отвечает Искайрн, укорачивая шаг, чтобы поспеть за моим неровным. — Один город на юге запер ворота в течение недели после первой смерти и больше никого не похоронил. Другой подождал на десять дней слишком долго и преуспел лишь в том, чтобы запереть заразу внутри вместе с собой.
— Так что же Оукхейвен?
— Этого я не могу вам сказать. Я не знаю, сколько болезни уже было в приходе, когда они закрыли дороги, и сколько людей пересекало их прежде. — Его маска ненадолго поворачивается к замёрзшим полям за изгородью. — Если они действовали достаточно рано, они могут устоять. Если нет, они лишь выиграли себе время.
Я бросаю взгляд назад, на дорогу, которую мы оставили позади, хотя сам Оукхейвен давно скрылся за холмом.
— Утешительно.
— Вы спросили.
— Да, что ж. Это была явно моя первая ошибка.
— Вам остаётся лишь надеяться, что ветер дует в другую сторону, — говорит Искайрн.
— Надеюсь, что дует. — Я глубже прячу подбородок в плащ. — Я знаю половину людей там. Мы торговали на их рынке с тех пор, как я начала ходить. Я даже позволяла одному парню из Оукхейвена ухаживать за собой одно лето. Ральф Смайт. У его отца сад у мельницы, и каждый год, когда поспевали сливы, он приносил мне первые две и клялся, что они случайно попали ему в карманы. — Я не могу сдержать улыбки при этом воспоминании. — Потом он женился на девушке из Эшкомба с приличным приданым и куда меньшим интересом к пиявкам.
— Человек, который не способен оценить медицинскую ценность пиявки, — человек ограниченного суждения.
Я смотрю на него.
— Ах, вот как?