» Любовные романы » » Читать онлайн
Страница 13 из 144 Настройки

Я переношу вес с него и ставлю сапог на пол, но моё колено подгибается. Я хватаюсь за столбик кровати, прежде чем упасть следом, и остаюсь там, стиснув челюсти, ожидая, пока худшая боль пройдёт, и очень старательно делая вид, что просто проявляю необычайный интерес к древесным волокнам.

— Идите сюда, — говорит Искайрн Элис.

Её взгляд падает на окровавленный таз, и она качает головой.

— Вам не нужно смотреть на беспорядок, — уверяет он её. — Смотрите на меня.

Что-то в его голосе заставляет её нетвёрдо подняться на ноги. Она пересекает комнату, но останавливается далеко от кровати, словно зараза могла бы преодолеть оставшееся расстояние, если она осмелится подойти ближе.

Искайрн складывает чистую полосу льна между ладонями, пока говорит.

— Повязки нужно менять утром и вечером. Мойте руки в уксусе, прежде чем коснуться его, и снова, когда закончите. Если ткань прилипнет, намочите её, прежде чем отдирать — не рвите.

— Мыть до и после, — шепчет она, кивая. — Менять утром и вечером. Мочить ткань, если прилипнет.

— Хорошо. Давайте ему разбавленный эль и бульон небольшими порциями. Если его вырвет, подождите, прежде чем предлагать ещё. Не заставляйте его есть и не позволяйте ему расчёсывать раны.

Дэвид стонет.

— Можете возражать сколько угодно, — говорит ему Искайрн, не оборачиваясь. — Вы не будете трогать эти раны. И если чернота на ваших пальцах начнёт распространяться, вы должны держать их завёрнутыми, чтобы мёртвая плоть не цеплялась за постель. Я вернусь вечером, и до тех пор ни один из вас не покинет этот дом.

Элис быстро кивает.

— Мы не выйдем.

— Хорошо, — говорю я, собирая окровавленный лён в свою корзину. — Потому что крест на вашей двери был не для украшения.

Она резко вскидывает голову.

— Брат Гидеон сказал, что мы можем выходить.

Мои руки замирают среди запятнанной ткани.

— Ах, он так сказал, да?

— Он приходил вчера помолиться над домом. После сказал, что опасность миновала и Господь нас пощадил. — Её взгляд скользит к кровати. — Когда Дэвиду стало хуже этим утром, я подумала…

Ну конечно.

Элис двадцать два года. Отец её мужа ушёл в землю четыре дня назад, и когда человек в рясе встал у её двери и пообещал, что Бог сделал её в безопасности, она поверила. Большинство Бесвика поступило бы так же.

— Вы сделали то, что сказал вам Гидеон, — говорю я. — Но с этого мгновения слушайте доктора и меня. Если кому-то из вас станет хуже, кричите из окна, пока кто-нибудь не услышит. Доктор Искайрн будет приходить каждый день, посылаете вы за ним или нет, так что вам больше никогда не придётся переступать этот порог, чтобы позвать нас.

Она вытирает глаза и шмыгает носом.

— Я понимаю, мисс Офелия.

К тому времени, как мы доходим до церковного двора, я уже представила семь вариантов разговора, ждущего меня. В четырёх Гидеон сразу извиняется. В двух я бью его корзиной. В седьмом он пытается цитировать Писание, и я хороню его под алтарём.

Я всё ещё решаю, какой из них был бы самым приятным, когда Искайрн замедляет шаг рядом со мной у подножия церковных ступеней.

— Я подожду здесь, — говорит он.

— И не подумаете. Вы лекарь. Идите внутрь и скажите ему прямо, насколько он идиот.

— Нет.

Я поднимаюсь по ступеням и наклоняюсь через открытый дверной проём, чтобы заглянуть внутрь.

— Здесь двое, — кричу я через плечо. — Гидеон, который и есть вся причина, по которой мы пришли, и Леон, который однажды спрятался за купелью, потому что вдова Пайк повысила на него голос. А если вас смущает ваш плащ, снимите его. Можете оставить его здесь с моей корзиной.

Когда ответа нет, я оборачиваюсь. Искайрн стоит неподвижно у подножия ступеней, его маска устремлена на открытые двери.

— Я предпочёл бы не входить, — говорит он через мгновение. — Вы можете найти меня здесь, когда закончите.

Разумеется, могу.

С фырканьем я ставлю корзину и решительно вхожу внутрь, прежде чем потрачу ещё минуту на спор с человеком, который, по-видимому, решил, что держаться в стороне — совершенно почтенная медицинская практика.

Двери со скрипом закрываются за мной, и я проношусь по холодным плитам. Гидеон поднимает глаза от своей книги, когда я приближаюсь, а брат Леон, бросив один взгляд на моё лицо, поспешно собирает бумаги и исчезает в ризнице с удивительной скоростью.

Трус.

Гидеон медленно закрывает книгу.

— Офи. Как чудесно тебя видеть.

Я встаю прямо перед ним.

— Дэвид Флетчер покрыт бубонами, а дом, который я закрыла на карантин три дня назад, стоял открытым, будто я всего лишь предположила, что они, возможно, желают немного уединения. Не хочешь объяснить почему?

Лицо Гидеона искажается.

— Я сделал то, что считал милосердным. Я помолился с ними и рассудил, что держать скорбящую семью запертой внутри…

— Милосердным? — рявкаю я, достаточно громко, чтобы вспугнуть случайного голубя с балок. — Дэвид кричал, пока не сорвал голос, пока Искайрн вырезал из него три опухоли, а Элис выворачивало через собственное окно. Но слава Богу, ты избавил их от жестокости оставаться внутри своего коттеджа ещё две недели.

— Я не мог знать, что он заболеет.