» Фэнтези » » Читать онлайн
Страница 8 из 31 Настройки

— Из запертой комнаты, — сказал он. — Выходят двумя путями. Либо у тебя ключ, либо ты знаешь, где у комнаты дно.

— Пол в покое каменный, — ответил Келль через плечо. — Я мету его тридцать один год. В нём нет ни люка, ни щели, ни кольца.

— Мести, — сказал Никс. — Это сверху.

Старик остановился. В первый раз за утро он посмотрел на кого-то из нас прямо, и посмотрел на тощего парня в чужом полушубке, с бронзовой птицей на шее.

Я не видел его лица. Я глядел на Бора, который стоял посреди Весового проулка, сняв рукавицу, и слушал снег у себя под сапогами, как двадцать лет слушал его на площади, спиной к башне.

«Стукнуло. Глухо. Будто дверь в погребе».

— Идёмте, — сказал Келль. Голос у него сел. — Идёмте скорей. Я покажу вам пол.

Глава 2

Четвёртое правило написано рукой Гая и стоит на стене между «клиента проверяем» и «кто специалист»: отход планируем раньше входа.

Я вспомнил о нём на середине Золяного спуска, узкой лестницы между задними стенами, по которой из дворцовых кухонь сто лет возят вниз золу. Келль шёл по ней, как по собственному коридору. Мы поднимались следом, вчетвером, в городе, где шесть дней никто ни к кому не ходит, и я вдруг понял, что не знаю, кто мы такие, если нас спросят.

— Печники, — сказал Бор, не дожидаясь, пока я договорю. Он думал о том же ступенек двадцать. — В башне печка. Печка может дымить. Печника в затвор позвать можно, он не через порог, он в окно. Я каменщика знал, он в Лишнюю неделю втрое брал.

— Ты похож на печника?

— Я похож на человека, который чинит то, что ему скажут. Малый при мне, трубы чистить, — он оглядел Никса. — По размеру годится.

— А мы с Адель?

Бор посмотрел на её очки, на сумку с тетрадью, на мой плащ, переживший Складку.

— А вы молчите, — решил он. — В лишние дни молчащих не спрашивают.

— Не спрашивают никого, — отозвался Келль сверху. — Спросить — значит завести дело. Я нынче прошёл через две кухни и караульню, и ни один человек не сказал мне «куда». Вам довольно идти за мной и не глядеть в лица. Кто не глядит, тому не кланяются; кому не кланяются, того не помнят.

Так он и провёл нас. Калитка в садовой стене, чёрная от золы; двор, где под навесом стояли пустые чаны; девушка с вёдрами, которая отвернулась раньше, чем мы поравнялись. Потом вторая калитка, железная, с ключом, и за ней лестница вниз, вдоль подпорной стены дворцового холма, такая крутая, что Адель взялась за мой рукав и не отпускала до последней ступени.

— Порожный ход, — сказал Келль. — Сто двенадцать ступеней. Я хожу по нему четыре раза в день шесть дней в году. В прочие дни он заперт.

Внизу была щель.

Иначе не назовёшь. С одной стороны подпорная стена, серая, в потёках. С другой, в трёх шагах, круглый бок башни: камень тёмный, почти чёрный, не тёсаный, а будто слежавшийся, без единого шва, в который вошёл бы нож. Над башней, уходя в небо наискось, поднималась пята арки. Снизу, от самого основания, Третья не похожа на арку. Это столб, толщиной с дом, и только задрав голову до хруста в шее, видишь, что он начинает клониться.

Я стоял под ней в первый раз. С площади к пятам не подходят: там решётка и караул.

— Правая, — напомнила Адель тихо.

Я посмотрел на ладонь. Рубец был белый, спокойный. Я приложил руку к камню башни, осторожно, как трогают чужую собаку.

Камень. Холодный, шершавый, старый. Он не шёл на меня, не тянул и не отвечал. Гельтский колодец узнал мою руку за три шага; подвал на Мызе загудел, едва я спустился. Этот стоял, как стоял тысячу лет, и ему не было до меня никакого дела.

Мне следовало обрадоваться. Обрадовался я не вполне.

— Ничего.

— У меня тоже, — она держала трубку у самой стены. Игла висела отвесно, как гиря. — Но она не так висит. Смотри: она не дрожит. Игла всегда чуть дрожит, от шагов, от дыхания. А тут её будто взяли пальцами.

Окно-подавальня было на высоте груди: проём в локоть шириной и локтя в полтора вышиной, закрытый дубовым ставнем. Ставень держался на крюке. Крюк был в петле.

— Я набросил, уходя, — сказал Келль. — По привычке.

С той стороны башни, от площади, донёсся кашель и стук древка о камень: караул у бруса. Двое, лицом к пустой площади, спиной к двери, которую стерегут. Бор повернул голову на звук и замер, и я увидел, как двадцать лет службы встают у него в спине.

— Они не обходят?

— Им не велено. Им велено стоять.

— И под ноги не глядеть, — закончил Бор.

Келль снял крюк. Ставень отошёл без скрипа: петли были смазаны.

* * *

Первым влез Никс. Ему для этого не понадобилось ничего: он положил ладони на край, и в следующий миг в проёме мелькнули подошвы. Изнутри сказали шёпотом: «Чисто. Тут стол под окном, не сверните».

Адель я подсадил. Она оказалась легче, чем я думал, и сердитей: зацепилась сумкой, выругалась на языке, которого я не знаю, и канула в темноту.