Спустя какое-то время в дверь стучат.

— Ваше высочество, — голос сержанта звучит приглушенно. — Мы сундуки занесём. Можно?

— Да, конечно, — отвечаю я.

Дверь открывается, и в комнату один за другим начинают заносить сундуки. Свен кряхтит, Хальвар ругается, Бьорн стоит в дверях и командует, куда ставить.

Наконец все пять сундуков оказываются в комнате, у стены.

— Всё, — выдыхает Свен, вытирая лоб. — Больше ничего нести не надо?

— Не надо, — говорю я. — Спасибо.

Старики уходят, и мы с Маргарет остаёмся одни. Она сразу же бросается к сундукам, открывает тот, что с платьями, и принимается рыться в нём.

— Так, — бормочет она. — Вот это тебе. А это — мне.

Марго вытаскивает два простых шерстяных платья — одно для меня, одно для себя, — и мы быстро переодеваемся. Я заплетаю косу, Маргарет надевает чепец, и через несколько минут мы уже спускаемся вниз.

И вот тут я наконец вижу зал во всей его красе.

Вчера, при свете фонаря, он показался мне просто запущенным.

Сейчас же я понимаю, что «запущенный» — это слишком мягкое слово.

Потолок покрыт тёмными пятнами и паутиной. Стены в разводах из-за протекающей крыши. Пол хоть и каменный, но местами проваленный так сильно, что, кажется, того и гляди рухнешь в подвал.

Повсюду царит разруха, грязь и запустение, ведь мебели здесь практически нет.

Обвожу залу унылым взглядом и понимаю, что работы здесь не на день и не на два...

— ...а на неделю, — произношу вслух, и голос эхом разносится под потолком. — А может быть и ещё больше.

Сержант Бьорн явно чувствуя себя неловко. Он топчется у камина и исподлобья поглядывает на стоящих рядом с ним стариков.

— Ваше высочество, — осторожно начинает сержант, — ежели что нужно, вы только скажите. Я тут каждый уголок знаю...

— Спасибо, сержант. Но об этом чуть позже, — подхожу ближе. — Сейчас же я хочу поговорить со Свеном и Хальваром.

Услышав свои имена, старики переглядываются, и на их заросших лицах проступает плохо скрываемое любопытство. Хальвар тут же делает шаг вперёд, а Свен приосанивается, отчего его сгорбленная спина едва заметно выпрямляется.

— Мы, ваше высочество, завсегда готовы, — басит бородач, пряча хитрую ухмылку в спутанных волосах. — Раз уж принцесса в наши края пожаловала, негоже нам, простым рыбакам, от двора отворачиваться. Спрашивайте, чего интересует.

— Мне нужно знать, как вы живёте здесь. Сколько деревень в округе? Сколько людей? Чем они занимаются? И кто главным здесь был, пока наместника не было? — замолкаю, перевожу дух, затем продолжаю: — Есть ли в деревнях староста? Или тот, к кому бы я могла пойти с королевским печатью. А ещё, мне очень интересно узнать, кто, в отсутствие наместника, собирал с деревень налог?

*** 

Дорогие мои)

Приглашаю вас познакомиться с увлекательной историей от автора 

Таня Акентьева

Развод в 45 Хозяйка заброшенного имения

продолжение читать здесь

Глава 20

— Налог? — Хальвар от неожиданности даже перестаёт теребить свою косматую бороду и смотрит на меня так, словно я спросила что-то совсем уж дикое. — Какие налоги, ваше высочество?

— Как какие? — не понимаю я. — Разве с вас не собирают подати?

Старики переглядываются. Потом Свен пожимает плечами и говорит:

— Ваше высочество, — медленно, словно объясняя ребёнку, начинает он, — вы, видать, не совсем понимаете, куда приехали. Налоги здесь собирали лет двадцать назад. Может даже, чуть больше. Приезжал человек из столицы, с бумагами и с охраной. Считал дома, считал сети, лодки. А потом... — он пожимает плечами, — потом перестал приезжать.

— Как это — перестал? — хмурюсь я.

— А вот так, — вступает Хальвар. — В один год не приехал. Мы ждали. Думали, может, война, может, ещё что. Потом второй год не приехал. Потом третий. Ну мы и решили: значит, не нужны короне наши подати. Значит, забыли про нас. А сейчас и платить-то нечем. Сами едва концы с концами сводим.

Ну, с этим не поспоришь...

— Двадцать лет одни, — глухо повторяю. — Выходит, корона просто... забыла про вас?

Старики молчат, лишь едва заметно кивают.

— Тогда как же вы выживаете здесь?

— Как выживаем? — Хальвар хрипло усмехается. — А вот так и выживаем, ваше высочество. Морем. Оно здесь и кормит, и одевает. Рыба, крабы, мидии. Кто посмелее — на скалы за птицей лазает. Яйца собираем, пух. Опять же, соль. Здесь её столько, что хоть лопатами греби. Мы солью с южными купцами расплачиваемся, когда они с товарам к нам приезжают. Раз в месяц, а то и реже, но приезжают.

— А зимой? — спрашиваю я.

Свен пожимает плечами, и его перекошенное шрамом лицо делается ещё более мрачным.